Ночью на теплой, прогретой за день крыше можно лежать на спине и смотреть на звезды. Фото Лизы зависло и не подгрузилось. Но зато видно небо. Потрясающе красивое, звёздное небо. В городе такого не бывает: слишком светло. А здесь? Соседский кот пришёл — лезет под бок. Чей-то пёс лает. Стрекочет кто-то. А я ведь так и не искупался. Что за странное желание? Хочу сходить поплавать. Сейчас там точно никого нет. Будет мне проверка на смелость — рисково всё таки. Пусть днём отогнали местные, но если решил, сделаю. Я слез с крыши и пошёл к реке.
Меня дурманил запах травы, стоящий в душном ночном воздухе. Тихая гладь воды отражала лунный свет. Я замер — так это было красиво. Вдруг где-то рядом раздался женский смех. Вздрогнул от неожиданности, но не испугался. Смех был добрым.
— Эй! Здесь кто-то есть?
Опять смех. Но, кажется, ближе.
— Кто здесь?
— Видишь меня? Посмотри на реку.
Приятный голос. Сначала я заметил рябь на воде. А потом увидел её. Она стояла, больше чем по грудь в воде, окутанная лунным светом. Её длинные волосы плавали вокруг круглых плеч.
— Ты что, русалка?
Умнее я ничего сказать не мог? Такая красивая. Что она делает ночью в реке?
— Тоже пришёл искупаться?
Миша, ты дебил. Местная, наверное. И ничего удивительного тут нет.
— Да, захотелось что-то. Жарко.
— Ну так заходи.
— А можно?
— Река, она для всех.
Я быстро разделся и опустил ногу в воду. Холодно! Думал, будет теплее. Девушка опять рассмеялась. Она же плавает, а я что, хуже? Залез в воду и подошёл к ней. Моя русалка улыбнулась, обнажив белоснежные зубы:
— Поплывём на ту сторону?
— Давай.
Мы переплыли реку. Незнакомка держалась увереннее меня. Течением порядочно сносило. Добравшись до противоположного берега, нащупали ногами дно.
— Вот сюда. Здесь лучше. — Девушка взяла меня за руку и подтянула к себе. Под ногами действительно оказалось потвёрже.
— Почти везде ил.
— Да, я заметил. А ты не боишься?
— Чего?
— Плавать здесь одна.
— Нет. Ой, что это? — Она дотронулась пальцами до моей разбитой губы. — Больно?
Её рука показалась мне странной. Но я не успел рассмотреть получше.
— Больно, если трогать. У тебя руки холодные. Замёрзла?
Пальцы у неё были как лёд. И она их прятала. К моей губе, видимо, непроизвольно потянулась.
— Так мы же в воде. — Она опять улыбнулась. — Я просто давно здесь, не обращай внимания. Поплыли обратно?
Я кивнул. Пловчиха она отличная, всё время отставал. Догнал уже у берега.
— Как тебя зовут?
— А тебя?
— Меня Миша. Но я первый спросил.
Она немного смутилась и наклонила голову:
— А меня Лена. Только не говори никому, что я здесь была.
— Кому я скажу? Знакомство с местными не очень задалось — я усмехнулся и показал на разбитую губу. Она неожиданно громко рассмеялась.
— Да ладно, не так уж и смешно.
— Смешно. Ты придёшь завтра?
— Давай выйдем, ты замёрзла. И я тоже.
— Ты выходи. А я ещё побуду в воде.
— Холодно ж.. — я посмотрел на её мокрую одежду. Лена что, без купальника!? Осенило внезапной догадкой. — Стесняешься выходить?
Девушка быстро скрестила руки на груди, спрятав пальцы под мышками.
— Да. Типа того. Так что иди первый.
Я вылез на берег, думая, что Лена странная. Можно же взять полотенце. И обещание с меня — не пялиться на неё. Невыполнимое, конечно. Но не мёрзнуть же в воде?
— Так ты придёшь завтра? Так же, ночью?
— Приду.
Она рассмеялась своим волшебным, заливистым смехом. Нырнула и исчезла. Я, наверное, ещё с минуту таращил глаза на водную гладь, но так ничего и не увидел. Обескураженный и обеспокоенный, я поплёлся домой.
Наутро первым делом пошёл к дому тёти Вали — мамы Толика. Толян меня вспомнил. Посмеялся над вчерашним махачем. Он уже был в курсе. И в тот же день примирил меня с Серым и Витьком. Я извинился за своё поведение, а они — за мою разбитую губу. Зла на них я не держал. Меня занимала только вчерашняя знакомая. Ребята взяли меня на рыбалку. Устроившись с удочкой, я спросил, знают ли они такую девушку — Лену? Нашего возраста, может, постарше. Лен мне было перечислено море. Которая из них моя, выяснить не удалось. Зачем мне? — Не прокололся. Кое-как дождался ночи. Только стемнело, уже был у реки.
Лена не появлялась. Утомлённый долгим днём, я заснул на берегу. Проснулся от прикосновения к щеке чего-то холодного и скользкого. И почему я решил поймать это что-то?
— Лена!? — Я держал её за руку. Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Кажется, в них отражались все звёзды мира. — Ты что, чего-то боишься?
— А ты?
И тут я посмотрел на руку, которую сжимал в своей. Так близко, что я не мог ошибиться. И я заорал.
— Миша! Миш! Ты как? Очнись!
С трудом разлепил глаза. Она склонилась надо мной. С мокрых волос капала вода.
— Миш, ты в порядке?
Я кое-как поднялся. Лена прятала руки в складках длинного, мокрого платья. Рваного. Она сидела на коленках и смотрела на меня с волнением.
— Лен, если это розыгрыш, то он не смешной. Что ты надела на руки? Перчатки?
— Это не перчатки. — Она вздохнула и вытянула вперёд обе руки. Между длинными, крючковатыми пальцами отчетливо виднелись перепонки. — Мои настоящие руки, они… такие.
Я не нашёлся, что ответить.
— Знаешь, и ноги тоже.
