Андре я видела практически только во время приемов пищи. Он маялся с захваченными в первый день пленниками, которым с одной стороны нужно было создать комфортные условия для проживания, а с другой не допустить утечки сведений. Что, учитывая существование SiF было не так-то просто. В итоге тритону пришлось улаживать с взрослыми вопрос информационной изоляции студентов от их собственных мобильников: не держать же их было сутками взаперти. Дело это было муторное, потому даже когда он занимал нам отдельный столик за обедом, к лишним разговорам танцор был не расположен. А если и говорил, то в основном жаловался. На пленников, директоров, подчиненных. Я слушала: понимала, что иногда просто нужно бывает кому-то выговориться.
— Ты ведь тоже сирен, значит, умеешь петь? — спросила я как-то у него после жалобы на одну из обладательниц этого дара, захваченных в утреннем штурме и на полную катушку дар использующую. Так, что не «плыл» только глухой или обладатель хороших амулетов специально против этого.
— Дар это дар, а талант это талант, — сообщили мне. И, видя, что я не поняла, пояснили: — Не все сирены умеют петь, не у всех даже есть музыкальный слух.
— Но у тебя есть? — не отставала я.
— Предположим.
— А ты можешь мне спеть?
— Используя дар? — уточнил Андре. Я кивнула. Мне было интересно. — Не стоит. Это небезопасно. Тем более что я посредственно им владею и к тебе не равнодушен.
— А если без дара?
— Свет, танцую я гораздо лучше, чем пою, — признался он, уставившись в тарелку. — Так что давай лучше как я немного разгребу завал, потанцуем.
Спорить я не стала.
Когда выдалась свободная минутка, мы с Сэмом и другими членами нашей команды, навестили Линду, обитавшую в лагерном медпункте. Там, оказывается, был собственный бассейн как раз для таких случаев. Согласно правилам Игры заправляла здесь Мэйя, коллега Алины по дару из азиатской школы. Но реально балом правила лекарка средних лет. Иногда, по словам Линды, появлялись старшие целители — Маргарита Николаевна или Лияна. Поболтав со скучающей девчонкой полчасика, мы побежали на стены — сигнал тревоги как раз сообщил о новом штурме.
Наказание за сражение у Озера нам с Сэмом выдал завуч тритонов, поскольку наставникам было не до нас. Так что именно его мы поминали в самых грязных ругательствах, моя пол в «азиатской» башне. Без магии. Причем, я в хвостатом воплощении. Сэму-то ничего, он уже стабилизировался, так что поначалу ругалась я одна. Зато когда до тритона дошло, что такими темпами мы не один день эти несчастные два этажа мыть будем, ко мне и он присоединился. Заставший нас за этим делом Асавен, зачем-то искавший меня, посоветовал мне лучше контролировать мерфитскую силу и пошёл снимать с бедного завуча наложенные мной в пылу чувств проклятия.
Я честно попыталась выполнить совет, но когда мне на маскирующийся под пол хвост в очередной раз наступил кто-то не особо внимательный, не выдержала и от всей души пожелала тому извергу сутки поноса.
Вообще хвост доставлял много неудобств в таком мокром деле как мытье пола. Во-первых, на колени в нём встать проблематично, особенно на суше, ибо кости в хвосте все-таки иначе расположены. Во-вторых, мой ещё и хамелеонит, несмотря на все заверения Сэма, что при должной сноровке это можно контролировать. Как следствие на слабо видимый хвост периодически наступают либо пугаются, поскольку зрелище верхней половины тела, моющей пол, весьма колоритно и для слабонервных не предназначено. Попытки мыть, замаскировавшись полностью мало что дали, так как наступать на меня стали вдвое чаще. Поставленные щиты неприятные ощущения тоже смягчали лишь отчасти. С иллюзиями у меня не ладилось. В конце концов Сэм не выдержал и наложил свою. Стало немного проще — на меня хотя бы перестали наступать.
Пока мыли, разговаривали. Тритон, чтобы как-то меня развеселить рассказывал забавные истории про использование дара из опыта своего и знакомых. Каким-то образом разговор свернул на родных. Мой рассказ о семье хамелеона почему-то удивил. Кажется, потомственный не так представлял человеческие семьи. В качестве ответного жеста Сэм поведал о своих родных, тоже вечно пропадающих на работе. Только их работа была ещё и связана с риском для жизни. В общем, в его семье ситуация была сходной с моей. С той разницей, что у него ещё и младший брат был и родители не делали карьеру, а просто ответственно подходили к работе.
Провозились мы с этим поломойством полдня. И то потому что Сэм стабилизировавшийся, а наставница, отправившаяся на мои поиски, узрела замечательную картину (ту самую которая не для слабонервных) и решила нас пожалеть. Честно говоря, иллюзию хамелеон сознательно снял с полного моего одобрения, когда она на горизонте появилась. Но сработало же?
Отпустив остальных, Лина посмотрела на возлюбленного:
— Зачем ты мне этот кошмар спихнул, а? Неужели тебе меня не жалко?
— Жалко, — вздохнул тритон, подходя к ней со спины и начиная массировать шею. — Но ты в прошлом году что-то не особо меня жалела.
