Владимир Антарио едва сдержал желание скомкать проклятое донесение и сжечь. Вместо этого он ударил ладонью по столу. Почему он не послушал Андре? Почему не поделился с женой ещё одним накопителем, чтобы она перенесла и Свету? Зачем понадеялся, что непотомственной русалке там ничего не грозит? Почему вообще отнесся к ней так пренебрежительно? Обычно ведь бывал гораздо терпимее и помогал, и защищал. Почему же тогда все было иначе? Потому, что видел, как тяжело жене? Потому, что злился на полезшего в полуреальность Андре? На упершуюся в своем нежелании пойти на компромисс Илину? Сейчас он уже не мог сказать.
Только понимал, что его нежелание помочь незнакомой непотомственной девочке стоило ему правнучки, а ей свободы. Как жестоко решила проучить его судьба!
Тот штурм оказался решающим. Наши противники бросили на него все силы, выставили все козыри и для того, чтобы им противостоять нам пришлось пойти на ответный шаг. Из ставивших купол в минус не ушли только Андре, Сэм и Людмила. Но для Сэма последней каплей стал тот портал. Лина, к слову, нормально стабилизировалась и, по слухам, долго ругалась на парня за его беспечность. В ответ (все по тем же слухам, беспардонно переданных нам Лансом) он заявил, что её любит больше жизни. На это генералиссимус не нашла, что возразить.
Работы у Андре снова прибавилось даже несмотря на то, что из-за нехватки сил многие из пленников успели освободиться и сбежать прежде, чем их доставили в темницу. Тритону, казалось, запрет на магию, наложенный наравне с остальными на несколько дней, не сильно мешал. Людмиле, видимо, тоже, потому что её мы практически не видели: лисаре и наездники одержали победу на море и теперь на словах ревностно охраняли отвоеванное, а на деле просто катались. Подозреваю, что вместе с побежденными. Нам, запертым в замке до конца Игры, оставалось только завидовать.
На очередном совещании штаб постановил дожидаться окончания срока Игры и отражать, если такие будут, новые нападения. А все потому, что для того, чтобы напасть на лагерь противника и захватить знамя, нам пришлось бы оставить замок практически без боеспособных магов. По крайнем мере, так нам передал все Сэм. На самом деле, подозреваю, дело было ещё и в том, что они банально не хотели ссориться со старшими, а потому не стали предлагать противнику сдаться. Как оказалось, за проигрыш ректор обещала студентам (лишенным части каникул, между прочим) весьма жестокие санкции.
Так что мы ждали и втихую подкармливали практически голодающих врагов. По словам пленников, не иначе как в порыве вредности, кто-то из организаторов заявил, что тот, кто будет отлучаться из лагеря, автоматически выбывает из Игры и получает все обещанные штрафы, так что не предусмотревшие этого студенты остались практически без провианта.
Вряд ли такая ситуации необъявленного перемирия могла продолжаться долго — директора этого явно не допустят — но пока продолжалась. К тому же до дня Икс оставалось всего несколько дней.
Пленников решено было приставить все туда же, к уборке: замок был огромным, бытовые заклятья справлялись не всегда, да и изнашивались, так что работы хватало.
— Я достала её! — с порога заявила Сара.
Сэм нехотя оторвался от ушка любимой, которой шептал всякие глупости, обычно помогающие ему загладить свою вину как реальную, так и мнимую, и посмотрел на старшую коллегу по дару как на заклятого врага.
— Кого? — спросила вместо него Лина.
— Кровь директрисы!
— Как?! — генералиссимус вырвалась из объятий возлюбленного. Тот взглядом пообещал дальней родственнице все муки ада и тоже сел.
Сара, впрочем, была слишком возбуждена, чтобы обратить внимание на недовольство тритона. А зря, очень зря.
— Подсунула анонимное письмо с заклятьем «Острой бумаги». — Это выдуманное неизвестным любителем розыгрышей заклинание оба хамелеона знали. Но применять не доводилось. Не так они были воспитаны. А ситуации, требующей «кровного» доказательства, в их практике прежде не возникало. — А потом следила за ней.
— А что было в письме?
— Да так, ерунда всякая, — Сара смутилась. — Я в любом случае его уже выкрала.
— Ну-ка дай сюда! — потребовал Сэм, почувствовавший подвох.
— Сначала заклятье! — непоколебимо возразила девушка. — Давай доставай тот листок со Светиной кровью! — Она уже раз десять пожалела, что отдала его тритону на хранение. Но тогда это казалось хорошей идеей. У неё-то в лагере надежных мест не было, как не было и большинства вещей.
Не став спорить, парень нырнул под кровать и, чем-то там пошебуршав, вынырнул уже с листком бумаги, окутанным несколькими заклятьями для безопасности.
— Я тебе листок, а ты мне письмо! — потребовал хамелеон,
— Стоп! — остановила их Лина, когда заговорщики уже почти совершили обмен. — Ты сняла чары?
— Конечно.
Сэм завладел письмом и быстро пробежал его глазами. Любопытная подруга заглянула ему через плечо и охнула. Сара между тем готовила все для заклинания родства с поправкой на то, что кровь уже не свежая.
