После начались серые будни, состоящие из регулярных служб и уборки. Никто и не думал учить новичков магии или что-то объяснять им про магический мир. И это при том, что были здесь и те, кто вообще о нем практически ничего не знал! Насте, как более подкованной в этом вопросе (все-таки три года русалочьей школы), пришлось даже просвещать других.
С одной девушкой, оказавшейся человеком, немногим старше её самой, польстившейся на рассказы о магии очередного кавалера, русалка даже сдружилась. Катю поражало буквально все: и хвост, который сама Настя ненавидела, и та простенькая магия, что была доступна бывшей третьекурснице, и те истории, которые она рассказывала. Эти искренние любопытство и восхищение заставило русалку иначе взглянуть на свою ситуацию. В конце концов, у неё была эта магия. А также хвост и долголетие, стремящееся к бессмертию. Человеческий маг её магического уровня прожил бы не дольше обычного смертного, она же будучи представительницей магически одаренной расы располагала куда как большим временем.
В их группе неофитов, как называла это объединение одна из храмовичек, раздающих им поручения, преобладали слабые человеческие маги. Но были и люди, и представители разных народов Империи. Кто-то истово верил в богов и надеялся стать ближе к ним, кто-то мечтал о силе, кто-то — о власти, кто-то — просто о магии, а кто-то не видел иного способа выживания. В Храм действительно брали всех желающих. Вопрос в том, как много из них добивались расположения богов.
— Благословленный, — склонили они головы в поклоне как много раз до того и не поднимали, как и положено, пока отмеченный вниманием богини не пройдет мимо.
Но тот вопреки обыкновению остановился неподалеку от Насти, окинул её кожей ощутимым взглядом и — она своим ушам не поверила — приказал:
— Ты, русалка, иди за мной.
Кате пришлось её подтолкнуть, так неожиданно это было. Девушка посеменила за настоятелем. Это был светловолосый мужчина лет сорока пяти человеческих на вид, довольно высокий и поджарый.
— Да иди ты нормально, — не выдержал он спустя два зала и минут пять. — Я не собираюсь тебя наказывать. Просто хочу задать пару вопросов.
— Как будет угодно Благословленному.
— Сколько ты уже в Храме? Год, два?
— Два месяца.
— Быстро, — себе под нос заметил адепт Огненной (судя по цвету медальона). — Я хотел поговорить об этом в кабинете, но…
— Я пойду нормально, — заметив взгляды других прислужников, быстро пообещала она.
— Ну, идем.
Кабинет настоятеля был обычным и мало чем отличался от кабинета той же Илины Владимировны. Разве что был побольше.
Усевшись в кресло, мужчина указал девушке на место для посетителей. И, когда она устроилась, огорошил:
— Мне нужна вся возможная информация о славянской школе, расстановке сил в ней, представленных родах.
Это требование так напомнило Насте также требующую информацию Инну, что она против правил Храма задала вопрос:
— Зачем? — И сообразив, что ляпнула и кому, поспешила как-то выпутаться: — У вас ведь наверняка множество разведчиков и их сведения куда полнее моих.
— Не буду спорить. Но мне нужны не сведения, а впечатления. Надеюсь, понимаешь разницу? — голубые глаза смотрели спокойно.
— Конечно. — Его спокойный ответ, отсутствие негативной реакции на неположенное поведение, подтолкнул её к новому вопросу: — Но все же зачем?
— Ты встречалась с моей внучкой? Светланой, хамелеоном славянской?
— Пару раз, мельком, — честно ответила девушка, с трудом скрыв удивление. — Хотя я не слышала, чтобы кто-то говорил о ней как о потомственной. Вокруг её дара много шуму было: непотомственные хамелеоны ведь редкость…
— Никто и не знает. Она признанная, но наше родство я не афишировал. Так что, расскажешь мне о школе?
— Для неё? — догадалась Настя. Мужчина кивнул и с плеч девушки словно упал невидимый груз. — Конечно.
За разговорами и домашним заданием незаметно подошло время ужина. В столовой, переполненной из-за реформ, никто не обратил на меня внимания. Зато на выходе подловила крестная. Ожидаемо.
— Нам надо поговорить, — сообщила она очевидное. Надо, кто же спорит. Да только не хочу я больше врать ей, а правду сказать не могу.
Потому и ответила:
— Мне кажется, я все, что могла, уже сказала.
Получилось излишне резко, на что не замедлила среагировать тетя Лена:
— А мне кажется, нет, — в её голосе зазвучал метал. Плохо дело.
— Прости, но ты ошибаешься, — стряхнув её руку, быстрым шагом пошла к выходу.
Знакомый цокот каблуков (уж что-что, а звуки шагов крестной я знала) предупредил меня, что от своих планов на разговор она не отступилась. Вот же упрямая! И непрошибаемая! Ведь сказала, же почти прямым текстом…
