Сказ про то, как Федя Конюхов встретил Русалочку и что из всего этого вышло.
РУСАЛОЧКА.
Федя Конюхов не хотел становиться моряком. И не в силу лености или страха перед водной стихией, а просто так. Из принципа. Дед его был моряком. Отец, грозный и суровый, тоже был моряком. Дядья разной степени родства и просоленности тоже были морскими волками. А Федя грезил космосом. Собирал марки, открытки с космонавтами. Даже записался в авиамодельный кружок. Но и только. В городе, где посчастливилось родиться Феде, о космосе только краем уха слышали, так как все разговоры сводились к морю, рыбе, штормам. Когда отец узнал о Федином заветном желании, усы его встопорщились, и он хорошо отработанным движением потащил ремень из брюк. В общем, спал Федя в ту ночь на животе, а так как звездное небо в таком положении рассматривать довольно сложно, Федор водил взглядом по небольшой книжной полке, пока его внимание не привлек один корешок. На нем красивым шрифтом было написано «Русалочка. Г.Х. Андерсен».
Юный покоритель космоса протянул руку и подтащил книжку поближе. Достал из-под подушки фонарик и, раскрыв на нужной странице, принялся читать. И внезапно сказка захватила его! Он словно ощутил себя в коже принца, что невольно стал убийцей любившей его немой русалочки. Федя задумался. Потом еще раз и… не заметил, как уснул. Снилось ему всякое, но больше всего – резвящиеся в морских волнах русалки, манящие сладкими голосами. Федя же им отвечал, что собирается в космос и ему не до глупостей, еще ракету заправлять, на что находчивые водоплавающие парировали, что покатают его на дельфине, а это гораздо круче. Федя заколебался. Он пребывал еще в том возрасте, когда дельфины, русалки, а также ракеты расположены на одной шкале ценностей.
Но тут прозвенел будильник, и суровый отцовский голос вырвал Федю из сладостной дремы. С этого дня его вниманием завладели рыбохвостые морские девы. В старых книжках про моряков у всех героев были татуировки русалок, пенящих воды своими рыбьими хвостами. В конце концов потребовалось несколько лет учебы и пара порок, чтобы Федя, встав на путь исправления, вышел в море.
