Русалочка полностью

Руслан пристально наблюдал за ними, его то не обманешь, что ничего там не улажено. Он уже научился распознавать искреннюю улыбку девушки, от этой показной. Ее взгляд по-прежнему был полон ненависти. И он непременно собирался выяснить истинную причину их ссоры.

Настя прошла по узкому коридору и нашла гостиную. Комната была обставлена в классическом стиле. Светлая, просторная, в светло-голубых тонах. Портьеры глубокого изумрудного цвета закрывали большие окна. Мебель в ней была из дорогого темно-коричневого цвета, с резьбой, позолоченными ручками, обитая жаккардом. Шкаф с книгами, стол, стулья, большой камин с лепниной добавлял комнате уюта. Красивая хрустальная люстра по центру потолка. Насте казалось, что она попала в другую эпоху. Все было таким величественным и одновременно уютным и домашним.

Здесь ее взгляд остановился на пианино. Она подошла к нему и заворожено замерла, такого красивого она ещё никогда не видела. Чёрный, гладкий корпус из дорогой древесины был украшен затейливой росписью, а по бокам стояли золотые резные подсвечники. Девушка подняла крышку и прочла  J. Becker. Так захотелось услышать какой же у него звук.

Клавиши оказались в пыли, она провела пальцем по одной из них, нарисовав сердечко, и нажала на неё, потом на другую, третью. Каждая клавиша чутко отзывалась на каждое прикосновение и издавала очень глубокий, чистый звук. Она, услышав чьи-то приближающиеся шаги, резко отдернула руку от инструмента и захлопнула крышку. Обернувшись, девушка увидела Руслана, который шёл к ней.

- Вот ты где. О-о-о... ничего себе, вот это инструмент.

- Оно необыкновенно, правда? Я такого красивого никогда не видела.

- Да...- протянул он, любуясь им, и открывая крышку, - представляю какой у него звук.

Насти взгляд упал на клавиатуру, и она быстро смахнула рукой нарисованной сердце, - странно, но оно все в пыли. Наверное, на нем никто давно не играл.

- Наверное, разве можно такой инструмент оставлять без дела? – его пальцы коснулись клавиш и наиграли какую-то мелодию.

- Объёмный мощный звук, отличная акустика, - восхищался парень, - а динамика какая... это не просто инструмент - это шедевр.

- Умеешь играть?- удивилась девушка, наблюдая как его пальцы умело бегают по клавишам, - есть хоть что-то, чего ты не умеешь?

Он улыбнулся, - конечно есть. А ты умеешь?

- У меня папа хорошо играл. Мечтал с меня сделать великую пианистку. Пока он жил с нами я закончила пару классов. А потом бросила.

- Вот и зря. Что-нибудь помнишь? Сможешь сыграть?

- Нет конечно.

- Как говорится «талант - не пропьешь». У тебя же была любимая песня?

- Ну... папа пытался меня научить своей любимой песенке... Целыми днями заставлял играть.

- Какую?

- Белый лебедь на пруду.

- Хороший песня, правда, не совсем детская, - улыбнулся он. - Давай я начну, а ты поможешь? И вспомнишь как раз. - Руслан взял стул с массивной спинкой и пододвинул к своему поближе. Сев на свой стул, усадил ее рядом.

Он начал играть вступление и прекрасная, чувственная музыка словно родилась из пианино. Он запел, и  звуки слились с его низким голосом.

Девушка, закрыв глаза, сосредоточилась на музыке, и пальцы сами собой начали скользить по клавишам. Ей казалось, что она вернулась в те детские годы, когда вот так папа играл и пел. Тогда она сидела и, открыв рот от восторга, смотрела на него большими глазами. Накатила необъяснимая тоска, воспоминания проносились в голове, яркие, наполненные нежностью и детским счастьем. Девушка начала подпевать. Сложно было удержаться и не спеть с Русланом эту, такую глубокую, душевную песню. Они словно утонули в потоке волшебной музыки.

Настя открыла глаза и взглянула на Руслана, печаль испарилась, ее заменило волнующее, трепетное чувство. Она будто кожей чувствовала исходящую от него эту мощную энергетику, глубокую чувственность. Словно он пел эту песню ей, обещая построить домик только для них двоих.

Вот они идут, держась за руки к пруду, где плавают белоснежные лебеди, плещется вода и их сердца наполнены любовью и нежностью. Каждый раз, когда их руки касались, сердце замирало. Они улыбались и их глаза блестели. Стихли последние звуки пианино, а они все смотрели друг на друга, ещё поглощенные этой романтической песней.