Мстислав обернулся – из-под золотистых бровей на него смотрели ясные, цвета молодой весенней зелени, веселые и злые глаза. Длинные пшеничные волосы были убраны назад и удерживались тонким золотым обручем с крупным рубином, сиявшим надо лбом. Широкие плечи были укутаны белым плащом с золотой же оторочкой, из-под которого выглядывала белая косоворотка с темно-зеленой вышитой каймой. Зеленые глаза смотрели прямо в синие глаза Мстислава – приезжий княжич был того же росту. И того же возраста.
– Так это ты Ярослав Новгородский будешь, что ли?
– А коли я, то что? – улыбнулся, показывая крепкие белые зубы, тот.
– А то, что не будь ты гостем отца, я б тебе... разъяснил, что бывает, когда пришлые с чужими девушками хороводятся, – процедив сквозь зубы эти слова, Мстислав испытал приятное возбуждение – как всегда перед хорошей дракой.
– Кулаки почесать охота, как я погляжу, – сузив глаза, прошептал гость в ответ. – И то правда – что за пир без хорошей драки. Да вот беда – батюшка строго-настрого наказал мне с киевским княжичем Мстиславом на кулачки не выходить. А ты он и есть, как я понимаю.
– Ах, батюшка наказал! Слыхал я про твоего батюшку – добрый воин, говорят, не трус. Да вот сына воспитал, видать, не в себя... За что только тебя сотником в дружине держит? Чтоб сподручнее было за отцовскую спину прятаться?
Евдокия наблюдала за перепалкой, прижав ко рту ладошку и округлив от страха глаза. При дворе Владимира Красно Солнышко знали бешеный нрав княжича, Мстислава боялись и уважали, и Дуняше еще ни разу не приходилось видеть, как из-за нее парни друг другу юшку пускают. Разобрав, что назревает драка, вокруг Мстислава и Ярослава начал образовываться плотный круг желавших поглазеть на бесплатное представление.
Но вдруг шум и гам перекрыл мощный голос князя Владимира:
– Мстислав, проводи княгиню в ее светлицу, устала она.
Мстислав помедлил, не спеша подчиниться отцу, и несколько секунд удерживал бешеным, полыхавшим синим светом взглядом такой же бешеный взгляд Ярослава, потом резко отвернулся и почти бегом кинулся к помосту, где его ожидала все такая же бледная и невозмутимая Ольга.
Ярослав с трудом успокоил колотившееся сердце и поклонился Евдокии:
– Прости... Не знал, что у тебя такой горячий жених.
– Мстислав не жених мне, – зарделась Дуняша. – Брат.
– Так ты – дочь Владимира?!
Ответить девушка не успела – откуда-то из толпы плясавших возникла кряжистая старуха с изъеденным глубокими морщинами лицом и, молча ухватив Дуняшу за руку, увела ее с пира.
Ярослав провожал ее взглядом, когда на плечо ему легла тяжелая рука.
– Отец...
– Увещевания мои, вижу, проходят даром.
– Не виноват я, он сам...
И вдруг вскинул на отца смеющиеся шальные глаза:
– Что-то подсказывает мне, что не получится соблюсти твои наставления, отец! Не миновать драки – как воды испить.
Князь Всеволод усмехнулся в ответ.
– Не от драки я тебя остерегаю. Мстислав – сын Владимира, всесветлый князь киевский назвал его своим наследником на престоле, и, значит, тебе вскорости ему служить предстоит – так же, как я служу самому Владимиру. Всем животом своим.
– Я помню, отец...
* * *
Ночью после пира Мстиславу не спалось. Так разозлил и заинтересовал его заезжий княжич! Мстислав уж и липового отвару на сон грядущий выпил, и княгинину сенную девку Парашу к себе в постель затащил и от души оприходовал, а сон все не шел. Устав метаться на ставших жаркими полотняных простынях, княжич поднялся, натянул простые льняные портки и просторную рубаху и босиком пошлепал по пустынным в этот предутренний час переходам большого княжеского терема. Возле покоев отца узрел-таки стражу. Не церемонясь, толкнул кулаком в бок одного из дремавших, опершись о древко секиры, дружинников.
– В каких покоях новгородские князья почивают?
– Ни в каких. С дружиной своей под стенами, в шатрах стоят.
– В шатрах, говоришь?
– Ага. Эвон с бойницы видать – белого войлока шатер, на хазаринский манер. С вымпелом.
Мстислав выглянул в узкое окно. В предрассветной мгле с трудом рассмотрел возле крепостного вала что-то белое. Почесал под мышкой. Зевнул. Решил, что отыщет приезжего утром. И пошел спать.
К утру навязчивое желание непременно повидать Ярослава улетучилось. Посему когда Мстислав, по привычке отправившийся по полудни на реку коня любимого купать, обнаружил у брода того самого молодого новгородца, да не одного, а в компании с Евдокией, сильно удивился. И взъярился.
Девушка сидела на кочке, расправив вокруг себя сарафанную юбку, и плела венок из ромашек и васильков. Один такой уже украшал ее русую головку, а тот, что плела, явно предназначался юноше, сидевшему возле, подобрав под себя ноги, обутые в мягкие половецкие ичиги. Невдалеке пасся большой вороной ратный конь княжича.
