Данная статья предлагает читателю принять версию “забвения”, которая по умолчанию отрицает другую версию — герметизацию, т. е. сокрытия знания. Во времена Пушкина исследованиями происхождения Сфинкса, а тем более связанных с ним знаний не занимались. Согласно приведенной выше публикации «наполеоновские солдаты палили в глаза Сфинкса из ружей, а английские лорды отбили его каменную бороду и увезли в Британский музей». Видимо, это входило в миссию “цивилизаторов”, рассматривавших каменную бороду, как символ ростовщической кредитно-финансовой системы Запада.
В поэме мы видим подобную изложенной, но выраженную в поэтической форме и за полтора века до газетной публикации, версию о происхождении и истинной роли Знания, из которой следует:
Судьба — от Бога. «Не возлагает Аллах на душу ничего, кроме возможного для неё» — Коран, 2:286. Если судьба Черномору враждебна, то вся его деятельность — сатанизм в чистом виде. Потому-то рассказ и ведется с «видом дружбы» и для того, кого Черномор — рассказчик принимает за идиота. Отсюда «тьма волшебная» и прочее. Однако, кое-что бритоголовый карлик выбалтывает, хотя и говорит загадками.
Действительно, почему судьба была враждебна Черномору (или он судьбе)? В чём кроется причина его страха? Почему во “тьме волшебной” он “разобрал”, а не прочитал? И почему страх вызывает известие о мече, а не о том, кто может воспользоваться им в интересах судьбы, враждебной Черномору? Вопросы могут показаться, конечно, наивными — на уровне тех, что задавал пушкинский г. NN в “Предисловии”:
«Зачем Черномор, доставши чудесный меч, положил его на поле, под головою брата? Hе лучше ли было взять его домой?»
Поскольку уж мы условились, что вопросы “Предисловия ко второму изданию” — это своеобразные ключи, оставленные автором к разгерметизации образов поэмы, то будем относится и к вопросу о мече с наибольшей серьезностью. Если мы представим, что меч — это образ методологии на основе Различения добра и зла и при этом вспомним библейские высказывания Моисея евреям (а это, по нашему мнению, не равносильно высказываниям исторически реального Моисея), загнанным в Синайскую пустыню: «Выйдут отсюда только те, кто не понимает разницы между добром и злом»[33] — вот тогда мы получим исчерпывающий ответ на вопросы наши и г. NN.
Овладение методологией на основе Различения, — своеобразным языком природы (отсюда крамольное слово —
Если Черномор определил, что «духи злые», значит, он сам владеет Различением, но… наоборот. Вспомните Людмилу, только тогда разгадавшую секрет горбатого любовника, когда одела его “шапку” задом наперед. Скажем же и мы по примеру Людмилы:
Если мафия бритоголовых пользовалась шапкой наоборот, то и методологию на основе Различения добра и зла она в корыстных целях могла использовать наоборот. Поэтому мы сегодня и видим: то, что с точки зрения миллионера, банкира, ростовщика-паразита, живущего на проценты от награбленного его предками капитала, — добро; с точки зрения человека, живущего трудом, — зло. Отсюда библейская концепция, сформированная мафией, — действительно её судьба, но судьба, ставшая “судьбой враждебной” Черномору. Жречество, из своекорыстия прибегая к герметизации подлинного знания, используя его наоборот, неизбежно превращается в знахарство.
