В народе говорят: “Где снег, там и след”. После смены отношения эталонных частот биологического и социального времени в процессе различения жречества и знахарства мера понимания общего хода вещей Руслана превосходит меру понимания Черномора. Отсюда его последующие действия не сопровождаются обычно принятым в таких случаях словоблудием, а отличаются глубокой продуманностью, четкостью и высоким уровнем ответственности. При этом конь (толпа) не участвует в информационной войне, а лишь наблюдает за поединком.

Руслан, не говоря ни слова,С коня долой, к нему спешит,Поймал, за бороду хватает,Волшебник силится, кряхтитИ вдруг с Русланом улетает…Ретивый конь вослед глядит;

Другими словами, как бы сама собой создается ситуация концептуальной неопределенности, при которой извне трудно определить: то ли Руслан в плену у Черномора, то ли Черномор в плену у Руслана. С позиции владельца бороды (ростовщической кредитно-финансовой системы) та же ситуация кажется более определенной и потому в деловых финансовых кругах бытует примерно такое мнение: если ты должен кредитору пять долларов, то ты у него в плену; но если ты должен ему пятьдесят миллиардов, — то он у тебя в плену.

Уже колдун под облаками;Hа бороде герой висит;Летят над мрачными лесами,Летят над дикими горами,Летят над бездною морской;От напряженья костенея,Руслан за бороду злодеяУпорной держится рукой.

Трудное это будет противоборство, но победа Внутреннего Предиктора России предопределена тем, что Черномор в соответствии с новой концепцией управления, альтернативной библейской, должен быть выведен на чистую воду, а в терминах “Руслана и Людмилы” — “на воздух”.

Меж тем, на воздухе слабеяИ силе русской изумясь,Волшебник гордому РуслануКоварно молвит: “Слушай, князь!Тебе вредить я перестану;Младое мужество любя,Забуду все, прощу тебя,Спущусь — но только с уговором…”

Раз промахнувшись, горбатый карла и далее совершает одну ошибку за другой. Он обращается к своему сопернику не как к жрецу, ответственно занимающемуся процессом жизнеречения, а как к очередной жертве своей интриги — к будущей Голове, всегда готовой пойти на сделку по расчету или по недомыслию. Изумляясь русской силе, он полагает, что перед ним бездумное упрямство, а не концептуально дисциплинированная непреклонность, и потому не в состоянии понять, что автократия концептуальной власти, помимо элитарной, может быть еще и народной.

— “Молчи, коварный чародей! —Прервал наш витязь, — с Черномором,С мучителем жены своей,Руслан не знает договора!”

Ответ повергает в ужас глобальное знахарство не только потому, что за долгие тысячелетия впервые все вещи называются свойственными им именами (вор остается вором, даже если воровство узаконено доктриной “Второзакония-Исаии”), но прежде всего прямой угрозой применения самого мощного информационного оружия первого приоритета — методологического.

“Сей грозный меч накажет вора.Лети хоть до ночной звезды,А быть тебе без бороды!"

Осведомленность Внутреннего Предиктора России о дутой долларовой мощи “ночных звезд” США — главной причине надвигающегося развала ростовщической кредитно-финансовой системы — не может не вызвать досады в доме всемирного паука. Ибо не внял он своевременно Корану:

«Те, которые взяли себе помимо Аллаха помощников, подобны пауку, который устроил себе дом. А ведь слабейший из домов, конечно, дом паука, если бы они знали!» (Сура 29. Паук. Аят 40(41)).

Боязнь объемлет Черномора;В досаде, в горести немойHапрасно длинной бородойУсталый карла потрясает:Руслан её не выпускаетИ щиплет волосы порой.

Становясь народом, толпа наблюдает за происходящим снизу, но пока видит лишь то, что ей демонстрируют средства массовой информации:

Там в облаках, ПЕРЕД HАРОДОМ,Через леса, через моряКОЛДУH HЕСЕТ БОГАТЫРЯ.
Перейти на страницу:

Все книги серии Наследие А.С.Пушкина

Похожие книги