Вековой смрад запустения на месте святом, рядившийся в мессианское «избранничество», многовековая гордыня «русской идеи» (он же).
«Народ» оказался мнимой величиной, пригодной сегодня лишь для мифотворчества («Горский»).
Собственная национальная культура совершенно чужда русскому народу (он же).
…византийские и татарские недоделки (о русских допетровских времен) (Померанц).
(На Руси) христианские глубины практически всегда переплетаются с безднами нравственной мерзости (он же.)
Страна, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто, и не видит перед собой других задач (Амальрик).
Страна без веры, без традиций, без культуры (он же).
А что самим русским в этой стране сквернее всех, так это логично и справедливо (Шрагин).
(В дореволюционной России) «трудящиеся массы» пропитаны приобретательским духом худшего буржуазного пошиба в сочетании с нравственным цинизмом и политической реакционностью (Пайпс).
…исполнение мечты о «порядке» и «Хозяине», которая уже сейчас волнует народное сознание (Янов).
…традиционная преданность народа «Хозяину» (он же).
(Перемешивание населения в СССР хорошо тем, что) «у русофилов выбивают почву из-под ног». Предлагается отказаться от слов «Россия», «русский народ», заменив их на «советский народ, советские люди и т. д.» (Белоцерковский)17
Вообще в литературе этого направления изо всех народов претензии предъявляются только русскому. Например, «национализм» без всяких оговорок подразумевается русский (см. хотя бы сборник цитат «Спектр неонационализма в „Демократических альтернативах“). И при этом Плющ еще заявляет: „Неморальным мне кажется подсчитывать, кто на сколько процентов сделал пакостей русским за тысячу лет“, – это в сборнике „Демократические альтернативы“, где подобные „подсчеты“ и упреки адресованы только русским!
Чтобы не создавалось впечатление, будто здесь какую-то особую роль играет слово, приведем два примера, где те же чувства передаются средствами живописи.
1. На обложке журнала «Третья волна» (№ 6, 1979), издаваемого А. Глезером, напечатана репродукция картины художника Влад. Овчинникова: избушка и мужичок изображены на фоне кладбища, покрытого крестами. Картина называется: СОБАЧЬЕ КЛАДБИЩЕ.
2. В роскошно изданном каталоге под названием «Современная русская живопись» репродуцирована картина Александра Злотника «Тяжелое небо». На картине какое-то существо без головы, стоя, раздвинув ноги, рождает чудовище с тремя собачьими головами. Из первого существа течет моча, целое озеро мочи, рождающее реку, которая втекает как в ночной горшок – в собор Василия Блаженного.
Особую брезгливость вызывают у этих авторов крестьяне. Мы уже упоминали мнение Р. Пайпса о пословицах русских крестьян, смысл которых, по его мнению, «примитивно прост: заботиться только о себе и не думать о других». Об их религии Меерсон-Аксенов18 говорит:
…магизм и суеверие крестьянского православия. (И это пишет человек, рукоположенный в сан православного священника!)
Суждения Померанца таковы:
Мужик не может возродиться иначе как оперный. Крестьянские нации суть голодные нации, а нации, в которых крестьянство исчезло (так!), – это нации, в которых исчез голод.
Крестьяне не совершенны в религии, как и в агрономии.
А Амальрик пишет:
И если язык – наиболее полное выражение народного духа, то кто же более русский – «арапчонок» Пушкин и «жиденок» Мандельштам или мужик, который у пивной, размазывая сопли по небритым щекам, мычит: «Я… русский!»19
Этот список можно было бы продолжать и продолжать…20 Чувства, которые движут авторами, трудно иначе характеризовать, как РУСОФОБИЮ (причем вполне подходят оба смысла, вкладываемые в термин «фобия» – страх и ненависть). А ненависть к одной нации скорее всего связана с обостренным переживанием своей принадлежности к другой. Не делает ли это правдоподобным, что авторы находятся под действием какой-то мощной силы, коренящейся в их национальных чувствах? Я предлагаю принять такой тезис как рабочую гипотезу и посмотреть, не поможет ли она понять все явление.
Если, приняв эту «рабочую гипотезу», спросить, ЧЬИ ЖЕ национальные чувства здесь проявляются? – то для человека, знающего жизнь нашей страны, ответ, думаю, не вызовет сомнений. Есть только одна нация, о заботах которой мы слышим чуть ли не ежедневно. Еврейские национальные эмоции лихорадят и нашу страну, и весь мир: влияют на переговоры о разоружении, торговые договоры и международные связи ученных, вызывают демонстрации и сидячие забастовки и всплывают чуть ли не в каждом разговоре. «Еврейский вопрос» приобрел непонятную власть над умами, заслонил проблемы украинцев, эстонцев, армян или крымских татар. А уж существование «русского вопроса», по-видимому, вообще не признается.
