Russian Disneyland полностью

– Вы были пьяны? Нет, вы были! Чуете, чем дело пахнет. Одним выговором… гм-гм… перегаром! – не отделаешься. Смотрите, я не шучу. И вот это вам тоже, – довольный своим каламбуром, Кенарь почти швырнул по столу своему подчинённому листок с цифрами материального ущерба школы за последние два дня, а сам опять отвернулся смотреть в окно (то самое).

В списке значились: четыре стула (расшибли), стол для настольного тенниса (на нём стояли и барахтались, в результате чего отвалились ножки), мусорное ведро (смято, как выразились поутру второклассники, в плюшку), а так же «экспонат рыба (вписать название)».

Серёга направлялся к собратьям-фермерам. Он давно не видел Белохлебова: тот вроде ездил в Москву себе за джипом.

С задов, со двора Белохлебова было слышно издалека.

«Вечно он ругается, – подумал Серж, – а как всё же складно и занятно у него получается!»

– Ой, пахабный, пахабный!.. – с интонацией бабки причитал фермер.

– Здорово, дядь Лёнь, привёз джип?

– Здорово, Серёжка! Ой, что приключилось! Иди, Саш, домой… Кролика там моего покорми. Да подольше! Ну, то есть это… побольше. Кроличек мой бедный маленький… не растёт ни манды… И всё из-за тебя. Иди, иди!..

Сажечка смухордился, сгорбатился и молчком, хотя и нехотя, как-то боком пошёл во двор. Отошёл немного и прижук11 за техникой, слушая.

– Ой, Серёжка, приехал я в Москву за джипом… да с радости прям в уматень и насандёхался… Приезжаем с Сажечкой в магазин… А уж это… того… мне так плясать прям и охота… гулять, в общем, обмывать. Ну, в смысле чего тянуть-то до вечера – не кажный же день джипы японские покупаешь!.. А этому, суке-падле, я пить специально не позволял – мало ли что… И вижу: какой-то подходит, вроде нашего Бадорника, только не с носом, а жёлтоватый, маленький, чуть поболе Сажечки, наверное (два фермера оба сильно хмыкнули), и это… узкоглазый – типа японец. (Ага, знаю я вас таких японцев!) Выбирайте, говорит. Ну, вроде как по-нашему баит, а как бы и не по-нашему – и не могу понять, понятно или нет! Сюсюкает, кивает, кланяется чуть не до неприличия. А мне-то плясать охота, бутылка уж в «Камазе» лежит початая, уж прям думаю-представляю: щас прям до ближайшей обочины, до какого-нибудь мотеля там… мотыля этого ихнего… гармонь в руки, Сажечку, и давай наяривать – а х… рли, плохо живём, что ль?!

Ну ладно, купить-то надо – кое-как себя в руки взять… Начну, думаю, с самого маленького – вдруг денег не хватит. Ну, сколько, спрашиваю. Ить-ди-сять миль-ляо-нив! Не, ты представь! Спасибо Сажечка-профан трезвый, меня удержал, а то б я этого крококота японского прям там и придушил! Потом отошёл немного, отдышался, подзываю опять и говорю: чё, деньги прям тут отдавать, и забирать откуда – прям отсюда? Отсюдя. Я уж за руль прям наловчился. А япошка и говорит: этот не трожьте, это типа для мод’ели, а забирайте, вон тот, второй из стеклянного коридора. И всё равно, говорит, его протягивать надо, прокачивать, проверить комплектацию, сервис… Так что пока что вы не сможете уехать – посидите немного, подождите, попейте чайку – у нас, кивает-подзывает, по типу для гостей, дешёвая цайная царемонька… Я вам щас покажу церемонь! Меня прям, Серёжка, зло взяло! За свои деньги уж и ни выпить, ни закусить! Я, говорю, полжизни на этот джипарь ишачил, а вы мне чай какой-то бесцветный, не отварившийся, в какой-то солонке, куда и сто грамм не влезет, с помазком каким-то для бритья – за полторы тыщи! Ан он лопочет: мол, кункуренция, специальные услуги для вас… Они сбежались, желтоватые, и лопочут: сяке. Я говорю: чё саке, водки себе! Ну, и стали угощать: стопарики маленькие, маходочка какая-то, из которой подливают… Этот-то не пил – вернее, я ему не велел… И, Серёжка, что твоё самогон, только подогретый, как только что со змеевика, не особо вонючий и прям слабый совсем!..

Короче, я в разнос, весь в чувствах… в патриотических, можно сказать… Ну и прям в дуплет; Сажечка дуб… Приехали вчера утром, разгрузили, стали спьяну заводить – не заводится. Посмотрели по приборам: бензин есть, масло есть, аккумулятор, генератор – всё есть… Капот открыли – нету!

– Кого? Чего, дядь Лёнь?!

– Ничего! Мотора нету! Опрофанили! Всучили какой для рекламы стоял!

Для пущего трагикомического эффекту Белохлебов попытался даже изобразить, что плачет.