Булдаков писал, что когда Резанов закупил в Калифорнии зерно (замечу — заранее предназначенное гнить), то было убито несколько сот голов скота только для того, чтобы в их шкуры это зерно положить, а мясо просто бросили...
А на другом берегу Тихого океана — в месяце морского пути от Калифорнии — сибиряки пухали с голоду...
Однако не все было гладко и в солнечной Калифорнии, потому что, написав все это, «первенствующий директор и кавалер» продолжал:
Итак, налицо была не то что возможность взаимной выгоды, а широчайшая многоплановая перспектива. Тем более что Булдаков — по записям покойного Резанова — приводил мнение калифорнийского губернатора «дона де Ариллаги» (Хосе Хоакина Арильяги):
Резанов намекнул Арильяге, что хлеб в русские владения можно возить и из Кантона, но лучше и проще — из Калифорнии, если на то будет согласие Мадрида.
Арильяга поддакивал и одновременно жаловался на «наглость «бостонцев» — мол, и контрабандную торговлю ведут, и, как писал Резанов, «беспрестанно смуглируют по берегам и всеми наглостями ищут средств... водвориться в испанских владениях».
Поэтому русский камергер и испанский губернатор смотрели на проблему одинаково — если выступать совместно, договориться об общем крейсировании «для охранения своих новых подданных» с выделением для этого «по фрегату или военной корветте», то «колонии процветать будут, а берега наши, составляя взаимную между собой связь, всегда обеими державами равно будут защищаемы и никто уже между ними водвориться не отважится»...
Особой радости от новых соседей испанцы не испытывали (и основание Форт-Росса им ее не прибавило). Но русские были все же лучше «бостонцев», тем более что американские купцы были лишь предвестниками будущей экспансии уже политической, за которой у янки логически следовала уже прямая аннексия.
Булдаков просил Александра о договоренности с мадридским двором насчет свободной посылки в Калифорнию не более двух кораблей в год с заходом в Сан-Франциско, Монтерей и Сан-Диего.
По указанию императора Румянцев снесся с русским послом в Мадриде Строгановым. Но тут в Испании начались крупные политические перемены, и дело заглохло. А Румянцев 1 (13) декабря 1809 года сообщил правлению РАК, что царь позволил организовать в Калифорнии русское поселение — «на воле учредить оное от себя, обнадеживая во всяком случае монаршим своим заступлением»...
Так калифорнийская идея получила новое развитие и, если читатель помнит, в 1812 году
К началу XIX века, как и в XVII веке, вся Калифорния (и материковая Верхняя, и полуостровная Нижняя) входила в состав испанской Мексики.
Форт-Росс, однако, находился за пределами испанской колонизации — Иван Кусков его так и ставил.
Еще до Кускова, в 1804 году, тут побывал служащий РАК мореход Швецов. По заданию Баранова он во главе отряда промышленников на двадцати байдарах прошел от Кадьяка до бухты Сан-Диего на границе Верхней и Нижней Калифорнии.
В 1808 году он свой поход повторил и, не доходя залива Сан-Франциско, открыл залив Румянцева (Бодега) у 38-го градуса северной широты. На берегу он заложил медную доску с гербом и надписью «Земля Российского владения».
