Русская Америка: открыть и продать! полностью

«Во время примерения вышесказанных обитателей объявлять каждому законныя и спокойственныя к человеческому благу и отечества нашего учреждения и растолковывать всегда... чтобы они древния свои поступки злыя оставили, как-то: междуусобныя разбои, воровства против россиян, убийственныя замыслы и всякое непостоянство...»

А вот из пункта четвертого:

«А при том всегда во время объездов чрез разных и верных толмачей разведывать и... наблюдать, чтобы все пришедшия обитатели в подданство не имели от лености и нерадения здешних продуктов в пищи и в одеянии нужды, не так, как они по лености и распутно по воле своей до нас бедно жили...»

И, наконец, из пункта пятого (но далеко не последнего):

«Заведенное мною российской грамоте здешних обитателей детское училище умножить... что весьма в сем краю почитать должно для познания просвещенного учреждения в благоденствии человеческого рода полезным и нужным...»

Ну, как, уважаемый читатель, что-то проясняется насчет политики русского купца Шелихова?

Однако убивать аборигенов русским, увы, приходилось. Потому что они — как уже было сказано выше — убивали русских. Аборигены Алеутских островов и Аляски были далеко не всегда дружелюбны уже в силу того, что ученые называют «ксенофобией», то есть немотивированным неприятием чужого. 19 апреля 1787 года Шелихов в своем доношении «Его высокопревосходительству господину генералу поручику правящему должность Иркутского и Колыванского генерал губернатора и разных орденов кавалеру Ивану Варфоломеевичу Якобий от морских Северовосточного океана вояжирований компаниона рыльского купца Григория Шелихова» писал:

«В разсуждении многолюдственного числа (русских-то была у Шелихова примерно сотня. — С.К.) обитающих на... островах... разных немирных народов, также по... сырости морского воздуха цынготной болезни, встречались всякие препятствия, кои я принужден был сносить бодрым духом и всеми способами... Но при всей такой... слабости, от покушаемых обитающими народами на нас зверских нападениев должно было недремлющим оком иметь всякую осторожность и оборону без страху и утомления».

Григорий Иванович писал далее, что хотя «тамошние народы... часто и сильно многолюдством на нас нападали», но русские всегда успешно отбивались.

Собственно, у Шелихова были те же проблемы, что и у Соловьева, и у других его предшественников. Алеуты нападали на промышленников и «работных людей», «покушаясь делать разбойническия по ночам и в сильный дождь и ветр нападения», но шелиховцы были весьма терпеливы, хотя Шелихов честно признавался Якоби, что «при том всемерно и нашей общественной стороне было не без крайности».

Конечно, сдерживаться в той ситуации можно было не всегда, но, «возможным истолкованием через толмачей приласкивая», русские убеждали алеутов, «чтоб они, не имея ни о чем никакого сумнения, обходились с нами дружественно».

Такой вот «геноцид».

К слову, «Доношение» Шелихова Якоби взято мной из уже другого сборника материалов «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке», изданного в 1948 году Государственным издательством географической литературы к 200-летию со дня рождения Григория Ивановича и посвященного его памяти... Так Россия Советская почтила имя славного сына России Вечной...

Шелихов был не обычным купцом, как не был просто купцом и Баранов. Они были людьми широкого государственного ума, и уже поэтому с самого начала Русской Америки там не могло быть места ничему, похожему на сознательный геноцид. Отвлечение мужского населения Аляски и Алеут на промыслы РАК приводило в какие-то моменты к полуголодной ситуации среди аборигенов, но тут уж что-то исправлять было сложно. Парткомов в факториях РАК не водилось, да и от идей социальной справедливости ее директора были далеки...