Русская Америка: открыть и продать! полностью

И вряд ли одной только новой государственной ленью Екатерины можно объяснять то положение, в каком — по свидетельству уже помянутого мной в предыдущей главе декабриста барона Штейнгеля — «флот и морская служба, равно как и самый Кронштадт, в последнее время царствования Екатерины находились...»

Штейнгель был тогда кадетом Морского корпуса, и вот что запомнила его молодая память: «Число кораблей хотя значительно было, ибо, помнится, считалось до 40 линейных кораблей в Кронштадте и Ревеле, но они большею частию были ветхие, дурной конструкции, с таким же вооружением и не обшивались медью, от чего большею частию ходили дурно. Капитаны любили бражничать. Офицеры и матросы были мало практикованы... Офицеры любили куликать, и вообще людей образованных было мало... В порте был во всем недостаток, и воровство было непомерное, как в адмиралтействе, так и на кораблях...».

«Со вступлением на престол Павла, — пишет далее Владимир Иванович, — все переменилось. В этом отношении строгость его принесла великую пользу».

Вспоминал моряк-декабрист и жизнь свою в Морском корпусе. При Екатерине и директоре Голенищеве-Кутузове кадеты жили впроголодь и «впрохолодь»... Но: «не стало «матушки», воцарился Павел Петрович, и переменилось с первых дней положение кадет... Государь отечески занялся заброшенными. Посещения были часты и внезапны. Заботливость гласная и разительная...»

Расхлябанность в государстве была не только удобна дворянству и чиновничеству. Она была очень на руку всем тем, против кого мог бы обратиться флот, заботливо обшитый медью... Именно им, внешним недругам России, смертельно угрожали и сильный русский флот, и сильная Русская Америка...

И именно они мощно влияли на императрицу. Но Екатерина недаром прозывалась Великой, и великая часть ее натуры все еще была способна порой подвигнуть ее на великие решения и замыслы.

Вот только желающих сорвать их было немало — как внутри державы, так и вне ее...

И много было разных способов мешать здесь России. И вот в связи с только что сказанным я расскажу об одной занятной исторической биографии...

В суть давно прошедших лет мы входим, как в неосвещенную ночную комнату со света... Вначале не видно ничего и лишь чувствуется, что тут что-то есть — какие-то предметы и прочее... Но постепенно глаз привыкает, адаптируется, и даже слабых, отраженных лучей хватает для того, чтобы порой увидеть не только истинные размеры и очертания окружающей обстановки, но и отдельные детали...

Примерно так, уважаемый читатель, получилось у меня с историей Иосифа Иосифовича Биллингса, капитана-командора русского флота, год рождения которого в справочниках не указывается по причине «неизвестности»...

Однако имя это вошло в русскую историю достаточно прочно и даже в идейно выдержанной сталинской БСЭ о Биллингсе есть небольшая статья...

Она действительно невелика, и ее-то я приведу полностью:

«Биллингс, Иосиф (г. рожд. неизв. — ум. 1806 ) — офицер русского флота, выходец из Англии. Известен как один из руководителей (совместно с капитаном Г. Сарычевым) большой русской экспедиции 1785—1792, направленной для исследования и съемки берегов сев.-вост. Сибири и Алеутских о-вов. Не имея возможности из-за тяжелых льдов проплыть на кораблях вокруг Чукотского п-ва со стороны Колымы и Берингова пролива, Б. на оленях проехал вдоль Чукотского берега от Берингова пролива до Чаунской губы и тем самым завершил описание всего сев. побережья России».

Казалось бы — все тут похвально и достойно...

Вот же, и Военная энциклопедия Сытина, изданная в начале XX века, сообщает, что Биллингс — «один из первых русск. моряков-исследователей сев. побережья Азии и Америки и Тихого океана», что он принят во флот в 1783 году из английской службы в чине мичмана, а в 1785 году назначен начальником экспедиции для изучения новооткрытых островов Тихого океана и побережья Америки.

Да, вроде бы все достойно и прилично, тем более что на Чукотке и мыс Биллингса есть. Но когда я в эту биографию вчитался более внимательно, то начали появляться вопросы...

Во-первых, оказалось, что Биллингс был участником третьего плавания Кука (это я узнал лишь из дореволюционного «Русского биографического словаря» под редакцией профессора Половцева).