Вот на чем основывался Указ от 4 сентября 1821 года: на нашем праве первооткрытия и первозанятия — во-первых, и на жесткой необходимости оградить эти права от наглых и подлых нарушений их «североамериканцами» — во-вторых!
Да ведь и официально мы сообщали англосаксам о своих правах на Русскую Америку — в рескрипте императора Павла, направленном в Лондон Воронцову в 1799 году!
Неужели это так сложно увидеть профессионалу-историку и — увидев, рассказать об этом согражданам-неисторикам?
А вместо этого...
Что — «гранты» мешают? «Капуста»?
Но, увы, не только, пожалуй, в грантах международных фондов тут закавыка!
К проблеме Русской Америки русские историки невнимательны, так сказать, наследственно — недаром Вернадский замечал, что история продажи Аляски еще ждет своего исследователя!
И должен сообщить уважаемому читателю, что я был просто поражен и ошарашен после ознакомления с тем, как же освещена нашими классическими дореволюционными историками история русского движения к Тихому океану и за него... Движения более чем двухвекового, но по историческим меркам — очень быстрого и по историческим меркам — почти мирного.
Да, я был ошарашен удивительным открытием: «А никак!»
Ни Карамзин, ни Соловьев, ни Чичерин, ни Иловайский, ни Ключевский, не говоря уже о Костомарове, этой теме не придали ни малейшего значения и абсолютно не привлекли к ней нашего внимания. Она если и проходит у них, то даже не третьим, а двадцать третьим планом.
Ни вполне уместного пафоса и восхищения выдающимся подвигом и достижением нации... Ни понимания того, что по вдумчивом размышлении можно прийти к выводу, что вся история России — это как раз движение через Сибирь к Амуру и к Тихому океану...
Да-да, именно так! К балтийским и черноморским своим берегам, на Кавказ, в Закавказье и в Среднюю Азию мы двигались тоже исторически и геополитически логично, законно, но — долго и трудно.
Да, долго!
От Москвы до Рижского залива — меньше тысячи километров. А шли мы туда почти два века.
А от Москвы до Камчатки — в восемь раз больше. А шли мы туда тоже два века. И дорога-то была какой — через тайгу и болота, через гнус и цингу...
Но это была дорога к органически, естественно положенному России и русским великому историческому и цивилизационному будущему.
Ломоносов это понимал: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и в Америке».
А «записные» историки — нет!
Ну, писавшего в начале XIX века Карамзина еще как-то можно было бы извинить, если бы его предшественник Ломоносов уже в XVIII веке не видел всего значения этого русского движения.
Ломоносов ведь тоже писал историю государства Российского, но не успел довести ее до времен «тихоокеанских»... Иначе бы — я уверен — уж он-то о Хабарове и Дежневе написал бы так, как их труды перед Россией того заслуживали...
Еще более странно кое-кто в России стал относиться к теме Русской Америки после того, как Россия с Русской Америкой распрощалась...
