В своей «Истории Русской Америки» издания 1799 года (я об этом удивительном труде еще буду говорить не раз) академик Болховитинов утверждает, что основную роль в принятии отрицательного решения сыграл МИД, и это так. Но с чего он взял, что это решение учитывало «соображения, изложенные в записке Х.А. Ливена»? Ведь Ливен писал вообще-то об обратном!
Оставалось решить — что делать с торжественно подписанным на шканцах «Открытия» актом «покорения»?
Ведь в записке РАК от 19 (31) января 1818 года были и такие строки:
А теперь этот документ превращался в неудобную бумажку. И 26 марта (7 апреля) 1818 года Совет РАК постановил:
Там же было сказано, что Шеффера надо отозвать (его на Сандвичах уже и так не было), а приобретенные им фактории и земельные участки сохранить, укрепляя с островами торговые связи.
Увы, отступив раз, Россия и РАК вскоре потеряли на Сандвичах все...
Как я уже сказал, тактически русские из владений Тамари оказались изгнанными. Но мы же могли туда и вернуться — с развернутыми знаменами, с парой-тройкой фрегатов и в громе пушечных салютов!
Если бы царь принял акт Тамари, то с точки зрения международного права русские фрегаты пришли бы в русские владения. А противостояли бы там нашим корабельным пушкам лишь международные бандиты — капитаны-янки, никакого официального государственного статуса не имеющие.
Видя русский флаг в дыму салюта сотни пушек, Тамари наверняка «вспомнил» бы, что это —флаг «свой». И любые действия янки после этого могли пресекаться военной силой — мы были бы в своем праве! Имея на руках подлинный документ от Тамари, мы могли действовать жестко и смело!
Более того. Такие действия могли быстро изменить и взгляды самого Камеамеа-Томи-Оми! Он ведь, повторяю, глупцом не был!
Да, все это было возможным и было вполне в духе Баранова: раз торговля с Сандвичами идет, пора идти и на большее. Тем более что новая инициатива, нашедшая понимание у Тамари, скорее всего не очень шла вразрез и с желаниями Камеамеа... Янки на него тогда уже усиленно давили, да и собственные подданные Камеамеа относительно соблазна «сникерсов» и «памперсов» столетия оказывались намного слабее их монарха...
Так что есть, есть основания полагать, что Камеамеа всерьез рассчитывал получить у России поддержку против англо-американского напора и интриг разного рода авантюристов.
И уж не знаю, почему один из литературных источников начала XX века аттестует «притязания» Шеффера — подобно академику Болховитинову — как «безрассудные», хотя гавайский король вполне официально обратился в Петербург с просьбой о подданстве. И ее в Петербурге официально же рассматривали.
Другое дело, что Александр ее отклонил.
А ведь планы «архангельского мужика» Баранова по превращению Сандвичей в зону русских интересов были отнюдь не беспочвенными мечтаниями... Тем более что РАК с ними, повторяю, уже и подторговывала.
Да, основания для планов были... Но вот что написал в 1999 году бывший советский «член-кор», а ныне — россиянский академик Болховитинов: «Современному читателю решение Александра I может показаться совершенно неожиданным... и даже нелепым. Как могло случиться, что царское правительство категорически отказалось от приобретения тихоокеанской жемчужины?»
А дальше — вместо того чтобы действительно удивиться и хотя бы кратко остановиться на антирусской сущности Нессельроде и его рекомендаций царю — Болховитинов невнятно объясняет это необъяснимое решение «принципом легитимизма, которому строго следовало царское правительство», и описывает ситуацию, то и дело злорадствуя по поводу неудачи Шеффера, зато — ничуть не возмущаясь подлостью янки.
Шеффер же был настойчив и, добравшись до Европы в конце июля 1818 года, пытался лично вручить царю, находившемуся на очередном «священном» конгрессе в Аахене, «Мемуар о Сандвичевых островах».
Он предлагал отправить на Сандвичи два фрегата и заявлял, что готов «отважить... жизнь для блага человечества и пользы России».
