Глобальное потепление несет человечеству новые угрозы: климатические аномалии, опасность затопления прибрежных территорий, свирепые ураганы и засухи. Однако есть и плюсы, в числе которых – освобождение северных земель от многовекового льда. Арктический регион, необжитый и незаселенный, богатый полезными ископаемыми, полный древних тайн и загадок, совсем скоро может превратиться в новое Эльдорадо. Но желающих обладать его природными сокровищами слишком много – мировые игроки уже приготовились к дележу добычи. Среди тающих льдов Заполярного круга вот-вот появятся готовые к бою воздушно-десантные бригады, подводные лодки с ядерным вооружением, дивизионы экранопланов, боевые роботы и атомные ледоколы-авианосцы. Сможем ли мы доказать свои права на арктический шельф? Самые верные союзники России – ее армия и флот – встанут на страже северных рубежей. Ибо кто лучше русских умеет работать и воевать в самых суровых климатических условиях?
Конвой вышел из мурманского порта, пересек Баренцево море и обогнул Землю Франца-Иосифа. В свете вечного дня впереди заблистал седьмой материк, границы которого постоянно меняются. Материк, состоящий из совершеннейшего минерала – льда. Нарисованная на корпусе «Ямала» акула раскусила береговую линию. Ледокол раздвинул бронированными боками кристаллический суррогат суши и принялся проталкиваться, а за ним гуськом шли научное судно «Чилингаров» и еще несколько кораблей обеспечения.
Целью экспедиции была добыча образцов со дна океана – только так можно подтвердить неразрывность горного хребта, выступавшие из воды верхушки которого испокон веку являлись российскими островами. От результатов работы подводников зависело, будут ли арктические акватории, ранее объявленные нейтральными, принадлежать России. Мало собрать доказательства, нужно еще и привлечь к акции внимание, поэтому на борту ледокола разместилось приличное число знаменитых пассажиров: спортсмены, писатели, журналисты и прочие «рупоры общественности».
Ни штормы, ни многометровый паковый лед не могли остановить «Ямал», и нужно было возникнуть на пути человеку, чтобы вахтенный в ходовой рубке передвинул рукоять машинного телеграфа в сектор «стоп машины». Против бочкообразной туши ледокола – крохотный человечек. Мертвый. Его бы и не заметили, кабы не оранжевая куртка. На лед сошли мичман с матросами, переложили тело на носилки и подняли на палубу. Там уже толпились пассажиры, среди которых находился и бывший губернатор Михаил Васильевич Михайлов.
– «Отряд не заметил потери бойца», – услышал он, как сказал один офицер другому. – Отстал, утомился, засыпал на ходу, и вот решил прилечь «на секундочку», отчего вполне ожидаемо замерз и умер. Стандартная схема.
Бывший губернатор никогда не видел насмерть замерзшего человека. Заиндевевшее лицо и жесткость телесных сгибов неприятно поразили Михайлова. На душе стало сумрачно, кольнуло в левой половине груди. Тогда Михаил Васильевич направился в корабельную часовенку. Там-то ему и полегчало. Возле подсвечника с тлеющими лампадками он заприметил главного глубоководника экспедиции Серегина, с которым познакомился в столовой и с тех пор зачастую вместе обедал. Когда приятель повернулся, Михайлов шепнул ему:
– Вот не ожидал, Тимофей Степанович! У меня такое впечатление создалось… Ну, рад, что ошибся. Приятно вас здесь увидать!..
– Да я зашел… У меня, понимаете, насморк, а здесь дух такой – моментально носоглотку прочищает. Натуральный воск, ладан… Как зашмыгаю – сразу бегу сюда.
Михаил Васильевич отодвинулся от глубоководника, который, казалось, был не прочь прямо у алтаря поболтать о житье-бытье.
Тем не менее Серегин дождался его снаружи и нервно произнес:
– Созывают планерку. Опять простой в работе и скука смертная. Не желаете ли со мной, как представитель общественности?
Михайлов согласился.
Они поднялись в пресс-центр и расположились за дальним концом стола.
Капитан Стародубцев призвал собрание к тишине и сказал:
– Вот, знакомьтесь, наш «государев человек»: Прохор Петрович.
Из-за президиума поднялся неприметной наружности мужчина средних лет и сразу же перешел к делу:
– Надеюсь, объяснять не надо. Ситуация крайне серьезная. Итак, что мы имеем… Насмерть замерзший иностранец, некий Даррелл Джонс. По документам – член экспедиции, проводимой под эгидой корпорации «Hereditas».
Прохор подошел к торцу стола, где на штативе была закреплена видеокамера, положил ламинированный бумажный прямоугольник в поле зрения устройства и настроил фокус. На большом экране появился портрет покойного.
– А я его, кажется, знаю, – как бы между прочим произнес главный глубоководник.
– Как!.. Откуда? – понеслось со всех сторон.
– Когда и где вы встречались? – быстро спросил Прохор, пронзив Серегина взглядом немигающих серых глаз.
– Мне всего-навсего известно его имя, – с достоинством ответил Тимофей Степанович. – Я занимался подбором популярных изданий для судовой библиотеки, чтобы пассажиры могли ознакомиться с арктической темой. Это имя было на обложке переводной книги. Там и фотография автора есть, так что можете сами убедиться…
Прохор кивнул дежурному матросу, стоявшему у дверей:
– Разыщите книгу и принесите сюда.
Через десять минут глянцевый томик был в руках Прохора. Он сунул его под объектив камеры, чтобы присутствующие могли сравнить фотографии на большом экране.
– Не совпадение. Это он, вне всякого сомнения.
В зале поднялся гомон.
Прохор Петрович призвал к тишине и продолжил:
