Приехал в Ярославль валдайский дворянин, Пригожий очень господин,Красавец; волосы имел он золотые, Природой в кудри завитые, И ими так, как Феб, сиял, Лишь только что не сожигал;Лицо широкое в коричневых всё мушках, Иль, попросту сказать, в веснушках?Глаза сафирные, но только без бровей;Нос длинный, с маленькой на кончике прибавкой, Багряной с вишню бородавкой;Рот самый крошечный, едва не до ушей;Кривые, на манер клыков слоновых, зубы И как сафьянные подушки обе губы.Вот он пошел в ряды обновы покупать,Все безобразные ведь любят щеголять,—И видит в лавке там сидельца молодого, Курносого, рябого,Такого, что пером не можно написать, Ни в сказке рассказать. Валдаец мой остановился И, вздернув кверху нос,Преважно делает ему такой вопрос:«Не в Ярославле ль ты, голубчик мой, родился?»— «На что вам? Так, сударь, я здешний мещанин».— «Ты здешний? — подхватил со смехом дворянин.— Ну, правду говорят у нас, что ярославцы В России первые красавцы.Подобного тебе на белом свете нет! Позволь списать с себя портрет. Что за это с меня попросишь?Да истину скажи, не маску ли ты носишь?»Сиделец ничего на то не отвечал,С поклоном лишь ему он зеркало представил.Увидя в нем себя, Нарцисс мой замолчал,Как розан покраснел и дале путь направил. Мы ближнего нимало не щадим; В других пороки замечаем, Других браним, пересмехаем — А на себя не поглядим.
