Один то так, другой то ѝнако толкует,И всякий по своей все мысли критикует.Льву вздумалось себе Венеру написать,А дело рассудил Мартышке приказать.Призвав ее к себе, и тако ей вещает:«Мартышка! знаю я, что зверь искусный ты;Примись и сделай мне богиню красоты,Изобрази ее всех прелестей черты».Мартышка дело все исполнить обещает, Пошла домой исполнить Львов приказ.Ей дочь была своя красавица для глаз.«Довольно,— говорит,— мне будет для примеру Намалевать с нее прекрасную Венеру». И написала в-точь Свою Мартышка дочь.«Вот,— с радости кричит,— для удовольства Львова Красавица готова!»И тако своего Мартышка ремесла Картину принесла. Лев, зря картину жѝву:«Но только,— говорит,— прибавить должно гриву, Которая б во всем подобилась моей; Тогда-то должно честь отдать картине сей». Мартышка говорит: «То было бы безбожно,Когда Венерин лик похулить здесь возможно; Она точь-в-точь Похожа на мою большую дочь, Которая, скажу, красавица, я прямо». Но Лев стоит упрямо. «Пожалуй,— говорит,— сей мысли не порочь, Которой никогда не думаю оставить;Конечно, надобно, чтоб гриву к ней приставить». И тако идет спор.Но Лев решити тем сей вздумал разговор: Собрать зверей и всю скотину Судить картину. Мартышка ѝдет в суд И мнит, что честь ее картине отдадут; Так думала Мартышка. Пришла всех прежде Мышка. «Прекрасно,— говорит,— лицо ее и рост, Да только надлежит прибавить ей мой хвост,Тогда совсем она красавица явится». Пришел тут Слон и, зря, дивится. «Куда,— он говорит,— развратен ныне свет, У сей красавицы и хобота уж нет».Верблюд сказал: «Когда б моя спина и ноги, То прямо бы она красавица была». Оленю речь была верблюжья не мила:«Когда бы,— говорит,— мои ей только роги;Да можно ль, чтоб когда без рог могли быть боги?» Тут Бык сказал: «Тогда б хорошей льзя назвать, Когда бы роги ей мои прималевать»,— И в том стоял упрямо.Но Вепрь заговорил: «Не знаете вы прямо Прямого хорошства, и так вы дураки; Ей надобно мои клыки».Потом пришел Осел к написанной картине:Не полюбилася и сей она скотине; Он прочих мненье опроверг И говорит: «Поверх Сея прекрасной тушиКогда бы написать мои большие уши, Тогда б сказал и я, Что прямо хороша красавица сия».Козел восстал против зверей и всей скотины, Когда пришла ему промолвить череда: «Ко украшению прекрасной сей картины, Конечно, надобна,— сказал он,— борода». Крот выполз из норы, сказав: «Хоть я не вижу, Однако ж думаю, что я вас не обижу, Когда скажу теперь полезное для вас: По мненью моему, быть должно ей без глаз».Противу сих речей тут все взнегодовали,Невеждою Крота и глупым называли; Однако же Крота хотя всяк глупым звал, Но мненья своего никто не отставал.Тогда Мартышка Льву и всем зверям пеняла,А мненья и она того не отменяла, Что точно ею Львов исполнен был приказ И что она должна всем нравиться для глаз:«А если вашего держаться мне примеру,Так должно написать прегнусную химеру, А не Венеру».
