То, что мы пережили в 90-е годы, трудно поддается объяснению с помощью классической демографической науки. Один из самых сильных аналитиков в области здоровья профессор И.А. Гундаров предложил рассматривать это явление как “неинфекционную эпидемию”. После 1992 г. здоровье населения России стало резко ухудшаться, особенно много смертей наступило из-за сердечно-сосудистых заболеваний. Из объективных факторов, отягчающих состояние демографического коллапса, можно назвать значительное снижение количества браков, рост количества разводов, одиноких людей, рост мужского и женского бесплодия и других заболеваний, затрудняющих рождение детей. Возросло число детей, брошенных родителями (что является косвенным симптомом того же процесса деградации народа).
Проведенный с помощью метода исключения анализ показал, что известные социально-экономические и медицинские факторы риска
не объясняютприроды
сверхсмертности, равно как не объясняют и катастрофического
падения рождаемостив России. В 90-х годах люди стали вести более активный образ жизни, больше двигаться, меньше употреблять жирной пищи. За счет падения промышленного производства экологическая обстановка в целом улучшилась. Число абортов сократилось на 40%, рост использования контрацепции был незначительным, несколько выросла младенческая смертность, но затем она вошла в пределы нормы. Коренную причину коллапса ухватить не удается. Существует некий таинственный
фактор “X”,который не поддается однозначному научному объяснению.
2.Природа упадка не экономическая
С 2000 года, отмечает И.А. Гундаров, в отношении демографии “
не поступило адекватных программ возрождения ни от Российской Академии медицинских наук, ни от Государственной думы, ни от правительства. Основной упор в рекомендациях делается на достижение экономического благосостояния”.Однако, природа упадка жизненных сил народа явно не экономическая – зависимости его от падения уровня жизни обнаружить не удается. Более того, можно заметить даже обратную тенденцию: ч
ем богаче семья, тем меньше в ней детей. В 1999 г. при сравнении 10% самых бедных к 10% самых богатых домохозяйств численность детей до 14 лет у вторых была меньше в 5,2 раза.
Природа упадка жизненных сил народа явно не экономическая – зависимости его от падения уровня жизни обнаружить не удается. Более того, можно заметить даже обратную тенденцию: ч
ем богаче семья, тем меньше в ней детей. В 1999 г. при сравнении 10% самых бедных к 10% самых богатых домохозяйств численность детей до 14 лет у вторых была меньше в 5,2 раза.
Начало либеральных реформ, полагает Гундаров, в России характеризовалось активными духовными процессами: попыткой смены традиционного мировоззрения, изменением критериев добра и зла, внедрением новых социальных ориентиров и нравственных ценностей. В их основе лежала идеология индивидуализма и стяжательства, внушение чувства исторической вины, национальной ущербности, цивилизационной отсталости. Перечисленное послужило причиной сильнейшего стресса…
Исследователи-демографы обнаружили в XX веке
прямую зависимость демографической динамики от духовного неблагополучия(выявленного по объективным критерием, таким как: динамика самоубийств, общей преступности, алкоголизма и токсикомании). Характерной чертой обществ с такой духовной картиной является повышение уровня смертности от неинфекционных заболеваний.
Однако духовное неблагополучие в Западной Европе сказывается не столько в отношении смертности (там этот уровень удается частично сбивать с помощью высокотехнологичной медицины и развитой социальной системы), сколько в отношении
нежелания рожать. Установка на предпочтение чувственных наслаждений перед духовными привела к тому, что сила эгоизма оказалась выше потребности иметь детей.
“В результате,– подытоживает Гундаров свои наблюдения, –
рождающийся ребенок предстает для матери не как несравненная ценность, а как конкурент в обладании благами жизни. И здравый смысл подсказывает ей: зачем производить на свет своего конкурента?”
