Русская Доктрина полностью

– принять программу государственного заказа и государственной закупки вновь создаваемых образцов культурного творчества, отладить систему государственных премий и наград для деятелей культуры, систему поощрений – премий и грантов (к несчастью, звания и премии последние пятнадцать лет раздаривались с такой недальновидной неразборчивостью, что они стали совершенно противоположным символом, а именно: символом продажности всего и вся);

– изменить налоговое законодательство, которое не должно лежать бременем на традиционной культуре; от налогов полностью должно быть освобождено научное книгоиздание и издание классической русской литературы, тиражирование традиционной русской культуры во всех ее жанрах и видах.

Необходимо разработать и принять следующие законы.

1). О русском языке и языках коренных народов России. Этот закон должен предусматривать формирование институтов поддержки русского языка, его защиты от нежелательных размывающих национальное языковое сознание тенденций, сохранения его престижа как одного из языков международного общения. (Положительным примером для нас может стать Франция, законодательно оберегающая свой язык, культуру, а также определяющая дозу, квоту для иностранной продукции на телевидении и в других сферах.)

Живой язык состоит из множества диалектов, специальной и экспрессивной лексики, арго и проч. Литературной нормой, в связи с абсолютистской природой этого понятия, становится, как правило, язык столицы или одного из регионов (например, “оксфордский английский” в Великобритании или великотырновское произношение в Болгарии). Он признается образцом, а остальное фиксируется как “провинциализм”. В этом проявляется логика централизации. Без наличия сильного центра и грамотной элиты никакое нормирование языка невозможно.

Вспомним: совершенно расхолаживающее и децентрирующее действие оказывал провинциальный выговор генсеков – Брежнева и особенно Горбачева. Но если речь Брежнева была “анекдотическим” отклонением от нормы, введенной при Сталине, то горбачевские языковые провалы уже имели политические последствия. С Андроповым (правильную и четкую речь которого все отмечали) связывались надежды на новое установление пошатнувшихся норм.

В настоящее время литературная норма как таковая отсутствует. Стали допустимыми грамматические формы, фразеологические обороты и лексика, совершенно отклоняющиеся от правил. Это, во-первых, следствие ослабления центральной власти и, во-вторых, следствие захвата ее иноязычными, социально- и политически-маргинальными группами. В-третьих, это следствие общеевропейских тенденций постмодерна. С 60-х годов в общественном сознании закрепляется в качестве нормы язык телевизионных (а прежде радио-) дикторов. Советская дикторская школа была мощнейшим институтом внедрения литературных норм, но, судя по всему, ее развитие в настоящих условиях невозможно. Современное постмодерное телевидение, наоборот, внедряет языки маргинальных сред (молодежной, блатной и др.), а в качестве универсальной нормы (не официально, но фактически) выступает реклама с ее крайне специфическим языком, далеким от литературной нормы. Современные ведущие программ допускают большое количество ошибок и обладают очень слабой убедительностью своего воздействия на аудиторию (потому и ценятся до сих пор дикторы советской школы). Речи главы государства, будучи даже написанные в целом правильным языком, содержат в себе много иноязычных заимствований, в частности англицизмов, иноязычную структуру фраз, что свидетельствует о недостаточной суверенности мышления. Эксперты судорожно ищут “референтную группу” президентского послания (бизнес, государственные чиновники и т.д.), а важнейшая функция – единения нации через речь первого лица государства – не реализуется. (Исключение составляла речь после событий в Беслане.)

Проблема восстановления литературной нормы решается:

– восстановлением суверенной власти, говорящей на правильном русском литературном языке, не суконном, не языке бюрократических бумаг, не перенасыщенном “технологическими” и специальными терминами (пригодными лишь для общения профессионалов, а не для речи перед нацией);