Стихийное развитие “федералистских” центробежных тенденций в России в 1992–1993 годах содержит богатую информацию о возможных путях дезинтеграции РФ. В те годы Челябинский областной совет обсуждает вопрос о создании Южно-Уральской республики, Свердловский провозглашает Уральскую республику, председатель Красноярского крайсовета Вячеслав Новиков предполагает создать республику Енисейскую, Вологодский облсовет объявляет в мае 1993 года создание Вологодской республики, большой казачий круг Дона утверждает в марте 1993 года акт о преобразовании Ростовской области в государственно-территориальный субъект “Область Войска Донского”. В последние месяцы советской власти провозглашались Кубань, Сибирская республика, Дальневосточная республика, Государство Сахалин. Некоторые депутаты предлагали провозгласить независимость Сибири от России. Был и единственный случай “успешной” десуверенизации России на одной из ее территорий – это Чечня Д. Дудаева.
Уважение друг к другу сосуществующих на одной земле народов предполагает и определенную дистанцию. Каждый этнос – это немного вещь-в-себе. Когда дистанция сокращается, соседи становятся в каком-то смысле все на одно лицо – это как ни странно вовсе не способствует примирению национальностей, но обостряет конфликты. Интернационализм и показная “дружба народов”, возможная только под большим прессом сверху, исказила традиционный для России идеал мирного сожительства народов – подданных государства. Несмотря на провозглашенный межплеменной и межрасовый мир, эта порочная идеология не обеспечивала большой стабильности государства. Как показал исторический опыт, локальные “национализмы” при таком порядке лишь тихо тлеют и дожидаются очередного часа икс, когда ослабеет Центр и можно будет вырвать у него очередную порцию льгот.
До сих пор российский федерализм используется различными силами как инструмент шантажа центральной власти для достижения экономических преимуществ, которыми эти силы пользуются под видом реализации национального или регионального своеобразия. При этом представители многих этносов, включая великороссов, украинцев, белорусов и других, нередко становятся как бы второстепенным населением национальных республик, что особенно ярко проявляется в региональной кадровой политике. Искусственное, порожденное Лениным, пестование “национальных государств в государстве” несправедливо и неоправданно в стране, где одно племя составляет свыше 80% населения, и даже в так называемых “республиках” является наиболее многочисленным (исключения из этого правила можно перечислить по пальцам: Чечня, Ингушетия, Дагестан, Калмыкия, Тува и Чувашия). Это пестование не может привести ни к чему, кроме дальнейшего оползня государственности.
Принцип “права народов на самоопределение” имеет революционный и подрывной характер – его применение оправдывалось в основном потенциальной возможностью и способностью СССР к территориальной экспансии за счет включения в свой состав все новых республик, хотя в реальности его использование с этой целью оказалось очень ограниченным. В результате принцип “самоопределения” стал подрывным лишь для самой исторической России. Между тем этот принцип противоречит сам себе: часть не может свободно отделиться от целого, поскольку целое тоже имеет право на самоопределение. Право большинства внутри целого выше, чем право входящего в него этнического меньшинства. Исторические условия сложились так, что Россия может самоопределиться только целиком. Если начинают самоопределяться ее отдельные части, наступает разруха и война.
Исторические условия сложились так, что Россия может самоопределиться только целиком. Если начинают самоопределяться ее отдельные части, наступает разруха и война.
Основные принципы
