Инвестиционная политика России нацелена не на форсирование капиталонакопления, а на замещение отечественных инвесторов и собственников иностранными. Отсюда также практика фактического поощрения тезаврации сбережений в СКВ, вкладывание активов Центробанка и “излишних доходов бюджета” (и это в стране с вымирающим населением!) в государственные ценные бумаги западных стран.
По сути “обмен капиталом” является формой выплаты репараций Западу, который уже получил от России больше, чем он рассчитывал получить от Германии после проигрыша ею Первой и Второй мировых войн.
Характерной особенностью инвестиций в Россию из развитых стран является то, что почти все они в той или иной степени дотируются российской экономикой ввиду заниженного курса рубля. В 1999–2004 гг. при заниженном минимум в 3 раза курсе рубля инвестиции, не имеющие формы ввоза машин и оборудования, автоматически дотировались Россией в среднем минимум на две трети. В условиях действия нового земельного закона Россия фактически дотирует скупку своих собственных земель иностранными инвесторами.
Отечественные же инвесторы такой дотации не получают.
Система валютной либерализации создает для российского инвестора дополнительные инвестиционные риски и оказывает парализующее влияние на его склонность к инвестициям во все те секторы экономики, где он может столкнуться с конкурентом из развитых стран с сильными валютами, инвестиции которого фактически дотируются Россией.
В общем итоге возникает ситуация, когда Россия играет и проигрывает на всех тех досках, на которых она ведет инвестиционную игру. Она вывозит капитала во всех формах (включая вложения в СКВ и капиталовложения Центробанка и Минфина в иностранные государственные ценные бумаги) много больше, чем ввозит.
В этих условиях уже неудивительно, что характерной чертой инвестиционной политики государства за весь период реформ является ставка не на максимизацию инвестиций вообще, а лишь инвестиций иностранного капитала в Россию.
При этом и реформаторы, и, к сожалению, большая часть общественности, попавшей под влияние реформаторов, видимо, просто не понимают, что:
1) в советские времена Россия вкладывала в основные фонды каждый год свыше 1 трлн долл. в ценах 2002 г.;
2) в настоящее время в текущих ценах капиталовложения России в основные фонды идут на уровне не меньше 500 млрд долл. в год (расходуется соответствующее количество цемента, металла и т.д.);
3) потенциал инвестиционного сектора экономики используется все еще в лучшем случае наполовину;
4) западные инвесторы вообще не любят вкладывать средства в промышленность в своих и чужих странах, и доля производственных капиталовложений в мировой экономике без Китая опустилась до рекордно низкого уровня. До правительства, по-видимому, не доходит, что никто ничего строить в России не будет, а вложений в капиталоемкое производство (например, в электроэнергетику) иностранные инвесторы избегают как черт ладана.
Во-первых, фактически проводится стратегия отказа от строительства эффективной кредитной системы и фондового рынка, а в 90-е годы экономика была принудительно демонетизирована.
Во-вторых, принят принцип нереагирования на кризис. На кризис же в любой рыночной экономике положено реагировать антикризисными мероприятиями – именно по той причине, что кризис означает не только падение производства или инвестиций, но прежде всего падение работоспособности рыночного механизма.
В-третьих, принят принцип диспаритета в ценах на труд, с одной стороны, и на товары и услуги – с другой. Фактически заблокировано создание организаций, способных обслуживать интересы трудящихся. Рынок труда соответственно утратил черты рынка. На нем установлена монополия предпринимателей с перспективой того, что организации рабочих будут в конце концов созданы, но под криминальной опекой.
В-четвертых, политика в области оплаты труда и социального обеспечения препятствует воспроизводству эффективной рабочей силы.
