Русская Доктрина полностью

Западные общества, когда они переходили от массовой нужды к относительному достатку, отреагировали на это всплеском рождаемости (так называемый “бэби-бум” 1946–1965 гг.). Однако дальнейший рост благосостояния вел к явному уменьшению желания обзаводиться несколькими детьми. Порогом послужила черта перехода от достатка к богатству и “сверхпотреблению” – когда уровень доходов “среднего класса” резко подскакивает, он теряет чувство жизни и духовной ориентации в ней. Новыми мотивациями, которые возникли у представителей западной цивилизации при переходе через “демографический порог”, стали массовая страсть к наживе, зависимость людей от идеологии роста потребления (а не стабильности потребления, как раньше), агрессивность, зависть, неудовлетворенность развлечениями и покупками в связи с отставанием растущего богатства от растущих потребностей. У “цивилизованных” народов в этот момент здоровье ухудшается, увеличивается количество и частота самоубийств, убийств, общих преступлений, значительно вырастают алкоголизм и наркомания. Таким образом, можно констатировать, что западные социальные системы дезориентированы и лишены мудрого государственного управления: возможности “экономической эффективности”, “благосостояния” и сверхпотребления не уравновешиваются достижением эмоционально-духовного благополучия и осмысленности человеческой жизни. Известно высказывание Исократа: “Хуже богатых могут быть только бедные”. Получается, что в наше время верно и обратное: “Хуже бедных могут быть только богатые”.

Некоторые исследователи видят причину упадка в социально-политической природе современной западной цивилизации. Приведем одну иллюстрацию. Англосаксонская рыночная модель разрушает связь между поколениями. Общество начинает жить в соответствии с философией атомизации: каждый сам за себя. В старости рассчитывают не на детей, а на пенсионные фонды, которые осуществляют не обеспечение старости в собственном смысле, а работают по принципу частной управляющей компании (его активы наполняются не за счет налогов со всего общества, как в социалистической системе, а за счет поступлений из личного бюджета за все время трудоспособности данного лица). Атомизация приводит к тому, что дети и родители утрачивают чувство естественной солидарности: по евангельскому выражению, “во многих охладеет любовь”. А если свою старость вы страхуете сами, то получается, что детей иметь вроде бы и не за чем. Пресловутый “стакан воды” в старости вам поднесут не дети, а социальные сиделки, служащие дома престарелых или сотрудники центра эвтаназии (добровольного ухода из жизни).

Иными словами, дети в либеральной экономической системе отбирают у родителей средства, которые должны быть вложены ими в пенсионный фонд, в обеспечение старости. Введение в жизнь принципов либеральной экономики повсеместно подкосило рождаемость. Показательны обратные примеры – примеры систем, где рождение каждого нового ребенка не снижало, а повышало благосостояние родителей. Например, в Германии 1930-х годов был выдвинут лозунг: “Больше колыбелей, чем гробов!” Государственные деятели тех времен уяснили простую истину: увеличение продолжительности жизни без роста рождаемости ведет лишь к одряхлению народа, иссяканию его жизненных сил. Был взят курс на поощрение трехдетной семьи (с помощью брачных ссуд, выплат государственных субсидий на детей). Такая политика достигла своей цели: рождаемость в Германии выросла и не падала до конца пятидесятых годов ХХ в. Подобный опыт субсидирования деторождения и предоставления молодым семьям с детьми благоустроенного жилья практиковался в социалистической Восточной Германии (ГДР) в 1970–1980-х годах, отчего к 1985 году на 10 женщин детородного возраста в социалистической ГДР приходился 21 ребенок, а в рыночно-либеральной ФРГ – 15 детей. (Со вхождением ГДР в ФРГ рождаемость в Восточной Германии стремительно снизилась вдвое.) Страны традиционно католические – Испания, Польша – всегда отличались высокой рождаемостью и хорошими темпами прироста населения, причем эта “традиционалистская” тенденция всегда с лихвой перекрывала любые тенденции, связанные в других странах с демографическим упадком.