— Он мне не ответит.
— Я тоже.
Людмила смотрела на него вприщур: похоже, изыскивала способ добыть из него правду. Не нашла и с досадой мотнула головой.
— Нет, я теперь так и буду мучиться и строить всяческие версии?!
— Ну, на то ты и писательница. А зачем ты сказала Реве, что с трех до четырех мы… не спали?
Людмила пожала плечами.
— Давай уже и ты помучайся. Партизан.
— Так я пойду?
— Проваливай.
Глеб вышел в прихожую, поколебался и засунул голову в комнату.
— А можно, я тебе как-нибудь позвоню?
— Зачем это? — вредным голосом спросила Людмила, и он сразу стушевался.
— Да, извини, я тебе одни неприятности…
— Что ты, что ты, — тем же тоном продолжала Людмила. — Я ведь так скучно жила! А тут — и живого самоубийцу лицезрела, и симпатичный парняга у меня дома ночевал (давненько такого не случалось), да еще в первый раз в жизни столкнулась со Службой контроля над магией! Я тебя просто благодарить должна! Столько новых впечатлений!
— Извини, — пробормотал Глеб, — пока.
И — вылетел за дверь.
Ну не дурак ли?
Итак, что мы имеем для рассказа? Жил-был инженер-электронщик, симпатичный парень с серо-зелеными глазами. Не маг, но имеющий некоторые способности — видимо, довольно сильные или загадочные, раз их взялись исследовать в таком известном закрытом учреждении, как Институт магических феноменов. Исследовали, значит, исследовали — не доисследовали и руками развели: то ли не поняли, что это за способности, то ли не сообразили, куда и как их применить. Отпустили парня подобру-поздорову, впрочем, напоследок тайком прицепив к нему маячок. Для чего? Боялись, что он сбежит со своими недоизученными талантами… или что применит их не по назначению?
А потом однажды ночью убивают женщину, и полиция первым делом кидается к этому самому парню: а не ты ли, дружочек, разорвал или перерезал ей горло? Нет, что вы, как можно, отвечает парень, и его поддерживает некая излишне впечатлительная писательница. Алиби ему создает.
Мила, сложив за спиной руки, кружила по комнате. Она всегда бродит как сомнамбула, когда выстраивает сюжет. Да и для здоровья, говорят, полезно двигаться.
Ну ладно, маг он там или не маг, нам в принципе все равно, пусть в этом волшебники разбираются. А вот почему его подозревают в убийстве — вопрос. Поговорить, что ли, с Ревой, на самом-то деле?
Телефонный разговор с лейтенантом магической полиции был практически безрезультатным: нет, не судим, не привлекался, информация закрытая, но советую вам все-таки держаться от Панфилова подальше.
Уже-уже… Держусь. Или он от меня держится.
Продержался недолго.
Через день Мила увидела в окошко, что он сидит на качелях у ее дома. Лениво и медленно раскачивается, глядя в землю. Сразу вскинул глаза на ее окна — опять почувствовал взгляд. Мила посмотрела-посмотрела на него сверху, подумала, оделась и вышла.
— Хочешь пригласить меня на чашечку кофе?
Глеб оттолкнулся в последний раз и спрыгнул с качелей. Взъерошил и без того взлохмаченные волосы. Кажется, или он за пару дней оброс еще больше? Такой шевелюре просто позавидуешь!
— А ты согласишься выпить со мной кофе?
— А то! Если ты угощаешь, конечно.
— Угощаю… Покажешь, где эта незаконченная стройка? Я тут прошелся — в вашем районе их просто навалом.
— Что, на место преступления потянуло?
— Ну вот, — пробурчал Глеб, отворачиваясь. — Я поэтому и к Реве обращаться не хочу. Тоже так же по мне… проедется.
— Да пошли прогуляемся, подозреваемый ты наш! Тут минут десять неспешным ходом…
Они остановились перед длинным бетонным забором.
— Вот оно.
Глеб подтянулся на руках, заглядывая за забор. Мила тоже приникла глазом к щели между плитой и штырем.
— Пацаны какие-то прыгают…
— Это трейсеры. Они всегда по развалинам шарятся.
— Эй, ты куда? А я?
— Тоже полезешь через забор? — не поверил Глеб.
— Ни фига себе! Я тебя сюда привела, а самое интересное ты себе оставляешь?
— Да нет тут ничего интересного, стройка и стройка… Ну, давай руку.
Мила воровато оглянулась, мимолетно посмеявшись над собой: взрослая тетка сигает через забор в центре города! Точь-в-точь как в детстве за яблоками. Упершись кроссовками в выступы плиты, вцепилась в протянутую руку Глеба. Статуэткой Мила не была, и потому оценила легкость, с которой парень ее поднял на забор. А ведь не скажешь, что особо мускулистый. Так же легко принял внизу, сразу отпустил. Пошел, не обращая никакого внимания на поглядывающих сверху трейсеров.
Глеб до сих пор успешно избегал прикасаться к ней — помнил, как тряхнуло его в ночь несостоявшегося самоубийства. Он даже невольно задержал дыхание, опасаясь вновь ощутить ее запах — и правильно, а то зверюга еще, чего доброго, проснется. Однако в этот раз обошлось. Наверно, просто тогда он был здорово наадреналиненный…