Глеб не ожидал, что она сразу возьмет быка за рога. Неужели вместо того чтобы спать, она еще и варианты прокручивала?
— Да? Почему?
Мила села на диванчик, привычно подбирая под себя ноги. Глеб пожалел, что халатик у нее не длиннее. Да и сверху тоже прикрыть не мешает. Чтоб откровенно на нее не пялиться, оставалось только отвернуться к плите.
— Хотя вампир, конечно, не… хм,
Глеб невольно фыркнул. Да уж.
— Хотя если у него поехала крыша… — рассуждала Мила.
— Крыша у него поехала определенно, — эхом откликнулся Глеб.
Мила прищурилась:
— Но это не вампир?
— Нет.
— Едем дальше! — азартно сказала Мила. Потерла руки. — Сыр будешь? Тогда режу.
Глеб перелил кофе в чашку и поставил варить себе. Джезвы у Милы баловство одно — крохотные, на одного человека. Сразу видно, не привыкла готовить завтраки еще кому-то. Вот у него дома нормальная кофеварка, сразу на литр. А он тут выделывается, кофе варит мизерными порциями… чтобы Мила побыстрее проснулась и со свежими силами насела на него с вопросами!
— Просто людей я отметаю. Не видела таких аномально развитых зубов, которые запросто бы дробили берцовую кость. Переходим к магам.
— Переходи, — пробормотал Глеб.
— Насколько мне удалось выяснить, процент магов, умеющих
— А может, маги умеют отращивать себе такие зубки? — не удержался Глеб. — Если уж ты отталкиваешься от наличия-отсутствия зубов…
Мила взмахом руки отмела его реплику как внимания не заслуживающую.
— И тогда кто у нас остается?
— Кто? — отозвался Глеб, не спуская взгляда с кофе. Вот-вот снимать…
Услышал, как Мила хлопнула ладонями о стол.
— Оборотень!
Глеб остановившимся взглядом смотрел, как стекают по узорчатым металлическим бокам джезвы коричневые потоки. Очнулся, схватил за ручку, закрутился на месте, не соображая, что делать дальше. Мила выбралась из-за стола, выключила тумблер и принялась вытирать плиту, рассуждая при этом:
— Почему оборотень? Зубаст, силен, кровожаден — во всяком случае, по фольклору. Так что вполне может справиться с взрослым человеком. Далее. Опять же согласно фольклору оборотень не владеет собой лишь в полнолуние, а до полнолуния еще почти неделя. Все остальное время он такой же, как мы, плюс-минус всяческие способности и странности. Если оборотень… э-э-э… показывает зубы и в остальное время, значит, у него действительно, как ты говоришь, съехала крыша, или, — Мила обернулась к Глебу, торжествующе подняв палец, — или он вполне собой владеет и отдает отчет в своих действиях, а значит, контролирует и свои превращения! Тогда ты правильно предупреждал меня, чтоб я не открывала дверь незнакомцам! А я-то еще думала — при чем тут люди, не появился же у этой милой зверюшки помощник среди людей?
Глеб вспомнил о кофе. Надо налить себе. Хоть остаток.
— Ну как? — спросила Мила у его спины. — Я права? Это оборотень?
— Да, — сказал Глеб, не оборачиваясь. — Оборотень.
Довольная писательница вернулась на свое место. Подытожила:
— Ну вот так вот.
Завтракала (обедала?) с аппетитом, поглядывая на молчащего Глеба. Мог бы и похвалить ее за догадливость! Сидит, сгорбившись, глядит в чашку, вокруг глаз — темные круги, на ввалившихся щеках — щетина. Бритву забыл дома, наверное. Между прочим, несколько дней назад он выглядел куда здоровее: болеет или не выспался… Ой, кто бы говорил, на себя в зеркало посмотри!
— Ну, что будем делать с оборотнем? — доев, спросила Мила.
С каким из, едва не переспросил он. Глянул исподлобья. Глаза Милы были по-прежнему насмешливо задорными. Развлекуха ей!
— Мила,
— Кирхе, киндер, кюхе, бух! — продекламировала писательница. — А отважные мужчины в это время будут охотиться на оборотня? И что сделают, если поймают?
А что делают с бешеной собакой? Глеб потер лоб.
— Смотря в каком… обличье. Когда перекидываешься… уже не задерешь руки… лапы, если тебе прикажут их поднять. Или не захочешь, или просто не поймешь, что тебе говорят. Теоретические наработки, как справиться с оборотнем, у СКМ наверняка имеются. Практические… не уверен.
— Ты будешь им помогать?
— Нет. Если только… Навряд ли. И тебе не дам.
Мила засмеялась.
— Люблю решительных мужчин!
— Мила, я серьезно.
— А я-то как серьезно!