Первым в официальные документы Иматру занес шведский король Густав Ваза: «Ловля лосося возле водопада в Иматре» записана как облагающаяся налогом в королевских книгах с 1557 года. Водопадом любовался в 1638 году генерал-губернатор Финляндии граф Пэр Брахе, а уже в 1787 году Иматра была увековечена в красках. На рубеже XIX и XX столетий финский живописец Аксель Галлен-Каллела, близкий товарищ Рериха, создал впечатляющий образ водопада в своей картине и чудесном рекламном плакате.
Первой из знатных персон России на Иматре побывала в 1772 году Екатерина Великая, которая со свитой приехала полюбоваться красотами водопада, а к началу следующего века окрестности Иматры сделались популярным местом экскурсий состоятельных петербуржцев.
Поездку на Иматру описывает в своих мемуарах Анна Керн, побывавшая там летом 1829 года с компанией своих друзей – Орестом Сомовым, бароном Дельвигом и будущим великим композитором Глинкой, которого Сомов в своих воспоминаниях о поездке, опубликованных год спустя в «Литературной газете», называет тогда прежде всего лишь «известным любителем музыки», а уже затем – автором прекрасных музыкальных произведений.
Иматра – одна из важнейших Достопримечательностей Финляндии
«Пред нами открылся вид ни с чем не сравненный; описать этого поэтически, как бы должно, я не могу, но попробую рассказать просто, как он мне тогда представился, без украшений, тем более что этого ни украсить, ни улучшить невозможно. Представьте себе широкую, очень широкую реку, то быстро, то тихо текущую, и вдруг эта река суживается на третью часть своей ширины серыми, седыми утесами, торчащими с боков ее, и, стесненная ими, низвергается по скалистому крутому скату на пространстве 70 сажен в длину. Тут, встречая препятствия от различной формы камней, она бьется о них, бешено клубится, кидается в стороны и, пенясь и дробясь о боковые утесы, обдает их брызгами мельчайшей водяной пыли, которыми покрывает, как легчайшим туманом, ее берега. Но с окончанием склона оканчиваются ее неистовства: она опять разливается в огромное круглое озеро, окаймленное живописным лесом, течет тихо, лениво, как бы усталая; на ней не видно ни волнения, ни малейшей зыби», – так описывает Керн открывшееся ей зрелище.
Путешественники не могли отказать себе в удовольствии полюбоваться водопадом и при свете луны: «…взошла луна, и мы, запив свой голод чаем, наняли тележки и поехали берегом к Иматре. У самого водопада луна выбралась из облаков и осветила прямо кипящие, бушующие волны! Эффект был неописанный! Иматра, осеребренная ее лучами, казалась чем-то фантастическим; невозможно было оторвать от нее глаз!
Долго ходили мы по тропинке, усыпанной песком и грациозно извивающейся между деревьев, над клокочущей пучиной: заманчивость и обаяние такой бездны были невыразимы…»
Водопадом Керн восхищалась, а о жителях окружающих мест пишет с явным превосходством – мол, питаются одной рыбой, ни молока, ни кур нет, «ветхая станция чухонской постройки», и так далее… Из доступной еды были только, как не раз замечает Анна Петровна, – «плоховина» (или «лоховина», от финского lohi – лосось) и «свадрик». Этимология второго слова не совсем понятна, но можно предположить, что это искаженное шведское svartdricka (дословно «черный напиток»), и, вероятно, так называли финский квас, или домашнее пиво, «калья».
Дельвиг даже сочинил четверостишие:
Но даже уже во времена Керн места вокруг Иматры не были достаточно обжитыми. Анна Петровна упоминает о «знаменитой» гостинице неподалеку от водопада и о «прехорошеньком домике» по соседству с ней. Правда, Керн замечает, что «если проявлялись кое-где некоторые удобства, то они были так маловажны, что можно было подумать, будто сама природа устроила их».
Да и до Керн с ее спутниками на водопаде уже бывали многие петербуржцы. Она пишет, что среди автографов, оставленных на скалах ниже водопада, она обнару жила и «милое и нам всем знакомое» имя Евгения Баратынского…
Рассказывая об Иматре, Анна Петровна замечает, что Глинка, вероятно, заимствовал «множество оригинальных мотивов у гармонических, упоительных звуков водопада…»
И действительно это путешествие не прошло мимо творчества композитора. Глинка во время поездки на Иматру запомнил своеобразный мотив, который напевал извозчик-финн, и эта тема впоследствии послужила ему основой для баллады Финна в опере «Руслан и Людмила».
Иматра зимой. Впечатляющее полотно Акселя Галлен-Каллелы
