И если в соседней Иматре обосновался ресторан издавна занимавшегося в Выборге виноторговлей семейства Буттенхоф (оно было даже поставщиком вина Российскому царском двору), то в Лаппеэнранте получил «новую прописку» выборгский крендель.
Драгуны Лаппеэнранты не только были украшением этого города, но и стали излюбленными персонажами местного фольклора
Крендель, который выпекался особенным способом на соломе с применением многочисленных специй, был одной из достопримечательностей Выборга, и его даже называли «Крендельным городом». Еще в Средневековье монахи-францисканцы привезли туда с собой рецепт и приправы, и крендель стал предметом торговли и монополий монастыря.
С XVIII века выборгский крендель пользовался спросом петербургской знати, его вкушали и при царском дворе. Особенной любовью он пользовался у императора Александра III. Без сомнения, любили свой крендель и местные жители: им потчевали заезжих гостей, сельские жители везли его из города домой в качестве гостинца. Вкус выборгского кренделя знал декабрист И.А. Анненков, А.П. Керн вспоминала, что кренделями угощала их дочь трактирщика Мотти. В XIX веке в Выборге крендели выпекали семьи Вайттинен и Леппинен, которые даже вели «крендельную войну» за «приоритет» тайного монастырского рецепта.
Не могу сказать, по рецепту какой из двух семей, но выборгский крендель теперь пекут в Лаппеэнранте. И он стал таким же символом города, как и драгуны.
Ну, а для приезжих с Запада, особенно во времена «железного занавеса», Лаппеэнранта долгие годы была своеобразными воротами в Россию. В конце концов, от этого финского города до границы каких-то полчаса езды. Но даже если они и не ехали дальше на Восток, то первое знакомство с Россией, ее историей и культурой для них уже состоялось.
Старые постройки на территории крепости Лаппеэнранты
Если Финляндия – Страна озер, то район Саймы – самый озерный край Финляндии. Сайма – одно из крупнейших озер Европы и самое большое в Финляндии, где их, вопреки избитому стереотипу, не тысяча, а 187 888. Причем Сайма – это не замкнутое водное пространство, а целая система озер, протянувшаяся с севера на юг не на одну сотню километров.
Сайма – это не просто живописные пейзажи, которые соединили в себе и водную гладь, и могучие хвойные леса, и хмурые суровые скалы. Это воистину часть жизни населения финской Карелии: по Сайме сплавляли лес, она в изобилии давала рыбу. И не случайно озеро вошло в местный фольклор и предания, всегда влекло поэтов и художников.
Помню свой первый приезд на Сайму. Вниз по косогорам, под которыми блестела вода, сбегали золотистые стволы сосновых лесов – суровых, но светлых и приветливых. Дорога петляла, повторяя порой видимые, а чаще невидимые очертания береговой линии и причуды изгибов моренных гряд и изредка ныряя в прорывы между скалами. Березы еще только-только зеленели совсем юной листвой, а огромные, словно от возраста седые валуны, кое-где подбитые мхами и лишайниками, почему-то казались теплыми… В общем, совсем как у Валерия Брюсова в его цикле «На Сайме»:
Так он сто лет назад описывал сайменские пейзажи, совершив поездку на озеро летом 1905 года.
Сайма у Брюсова – тихое, нежное, ласкающее берег:
Здесь, в районе Саймы, долгое время сходились Запад и Восток, Россия и Европа, отношения между которыми не всегда складывались безмятежно.
По пути из Лаппеэнранты в Миккели у шоссе можно увидеть каменный монумент, которым отмечена российско-шведская граница 1789 года.
В конце XVIII века по мере потери Швецией положения европейской великой державы, шведы были вынуждены уступить России большие территории на востоке Финляндии. По Абоскому миру 1743 года граница с Россией передвинулась далеко на запад и практически вся акватория большого Саймаа оказался по ее восточную сторону. Однако шведы продолжали удерживать пролив Пуумала и перекрывали стратегически важную для русских водную артерию между Вильманстрандом (Лаппе энранта) и Нейшлотом (Савонлинна). Помимо всего прочего, русским приходилось платить шведам дань за проход по проливу Пуумала.
Крепость Олавинлинна на картине Исаака Левитана «Крепость в Финляндии»
