– А хотите второго? – войдя в раж, спросил Валька.
– Хотим! – закричала почтенная публика.
– Ну, раз хотите, мечите тогда еще денег.
И ему быстро накидали еще денег в шапку, а Валька развернулся, и – ррраз! – второй бык лежит на земле. Так Валька понял, что дано ему невиданное искусство – вырубать людей и что грех на этом искусстве не заработать. Понял он, что деньги будто на деревьях висят. И сшибать их можно, как те яблоки в сентябре: ты не дергайся, а они сами упадут.
С этого дня стал Валентин шустрить.
Для начала собрал бригаду – всех друзей со двора: Кольку Лысого, Кольку Дэвида, Ваську Пепса и Никодима. Ватага вышла как на подбор: все бритые, смурные и сонные. Им что дерево повалить, что человека – разницы нет. И Валька-клоун: плещет весельем и юродством – вошел в охотку людям морды бить и на страх ставить.
Начали с наркоманов. Их в ту пору была тьма: летом резали мак по огородам, в остальное время мутили героин у цыган. Стали Валя с друзьями у цыганской дачи караулить и смотреть. Как увидят, что человек от цыган вышел, так и навалятся всей кодлой. Посадят в машину, тащат в лес.
Там, на темной поляне, стращают человека. Побьют. Сунут лопату в руки:
– Могилу копай!
Человек заплачет, упадет на колени, вцепится в Валькину ногу. Откажется копать.
– Тогда сдавай порошок и деньги неси!
– Какие деньги? Да у меня нету…
– Тогда могилу копай.
Деваться некуда. Оставит бедняга все, что есть, оставит свой героин в целлофане и идет искать деньги – отдавать бригаде и Вальку. И так весело пошло дело, что стал Валька скоро городским королем.
Машину свою, ржавую «шестерку», поменяла бригада на битый «мерс». Треники поменяли на новые треники. Обзавелись золотишком. Стали в ресторане «Рябинушка» почетными гостями. Быки-охранники, двое из ларца, теперь, завидев Вальку, улыбались: «Здравствуйте, Валентин Николаевич. Как ваше здоровье, Валентин Николаевич?» И пропускали – хотя знали, что внутри Валентин Николаевич будет чудить, к гадалке не ходи. Один раз в мужчину ткнул розочкой по пьяни. В другой раз прицепился к девчонке. Парня ее, который хотел заступиться, уронил и пинал ногами, лежачего.
Валька и на цыган хотел прыгнуть: чтоб отдавали торговлю русским людям. Да только те отбрехались: стрельнули в воздух из «калаша», Валька и уехал ни с чем.
Но больше всего перепадало от Вальки рабочему люду. Когда была на заводе получка, а была она – если не задерживали – 10-го числа каждого месяца, знал Валька: рабочий человек захочет пойти с деньгами в ресторан. И ждал там. Гулял с братвой туда-сюда по банкетному залу: высматривал, кто тратит больше. Увидит хмельного работягу, который привел жену угостить, и кивает своим: этот! И к работяге уже подкатывают кореша – Колька Лысый и Колька Дэвид.
– Поговорим?
– Ребят, ну вы чего? – отмахивается человек: добродушный, пришел отдохнуть, выпил уже.
– Ща увидишь, чего.
И тащит его бригада в намоленный лес, и дальше по накатанной. Отдает человек свою получку. Отдает золото. Называет пин-код от карточки.
– В милицию не ходи! – напутствуют его. – В милицию пойдешь – секир-башка будет!
Стонал от Вальки Хляпина весь город. А тот как паук питался кровушкой и страхом. Наглел. Толстел. Вышагивал по улицам хозяином: стрелял глазами в поисках жертв. Купил мегафон – вроде тех, что берут на митинги. Колесил на битом «мерсе» ночами и кричал, пьяный, в свой рупор: «Это третья мировая война! Всем сдать наличность и спуститься в бомбоубежище!»
Бригада гоготала, хваталась за животики: «Шутник, Валя, клоун, ей-богу!» Заводчане, которым предстоял ранний подъем, матерились: «Когда ж ты, Валя, сдохнешь».
И как часто бывает в игре фортуны – сначала она человека приманит, погладит, усыпит его осторожность. А потом так по лбу щелкнет, что покатится человек кубарем. Так и с Валькой Хляпиным произошло: недолог был звездный путь его.
Раз летним вечером прицепился Валя на лавочке к мужику.
– Слышь, – сказал, – закурить есть, что ли?
Мужик дал ему сигарету.
– Знаешь, кто я? – спросил Валек. – Я король, я главный здесь. Все подо мною ходят – и даже ты.
А мужик возьми и ответь:
– Ну, это еще нужно посмотреть…
– Как посмотреть? – опешил Валька.
– Я, – говорит мужик, – 60 лет на свете живу и таких, как ты, на своем веку перевидал пропасть. Выскочат петухами, пыжатся, в грудь себя бьют: «Вот он я!!! На меня смотрите!!!» А потом через год-два, глядишь, и нету уже. Кто спился, а кто на кладбище.
– Ты кого петухом назвал? – не понял Валька.
– Это я образно.
– Ну раз образно, значит, получай тогда.
И двинул Валек мужику с правой руки. Упал мужик без сознания. А Валька стал дальше сигарету курить. Мало ли – лежит человек и лежит, сколько их таких лежало перед Валькой. И забыл про него.
Прошло две минуты, три. Мужчина оклемался кое-как, поднялся, пошел потихонечку к дому. Валька посмотрел на него равнодушно, выпустил клуб дыма в небо, растянулся на лавочке: хорошо жить, когда лето, когда тебе девятнадцать и ты король! А что случилось дальше, Валька так и не понял.
