то лишь продолжение главы «Как бы не повторить старые ошибки». Она, как помнит читатель, о том, что изрядная доля вины за нынешний успех сил реванша лежит на ошибках Запада и отечественных либералов, допущенных во времена ельцинского «либерального окна». Обещал объяснить и то и другое. С ошибкой Запада мы, кажется, в предыдущей главе разобрались. На ошибку либералов не хватило места. Между тем она не менее существенна. И когда еще одно «окно» откроется после Путина (а в том, что оно откроется, я не сомневаюсь, так, по крайней мере, обстояло дело в русской истории на протяжении столетий, исключений до сих пор не было: после каждой диктатуры оттепель в России неминуема), важно старые ошибки не повторить: слишком дорого они обошлись. Так что в этой главе просто исполняю обещание.
Начнем с того, что вернемся на минуту в год 92-й, в послеавгустовскую Россию, во времена всех этих Русских национальных Соборов, Фронтов национального спасения и «маршей пустых кастрюль», с которыми мы подробно познакомились в предыдущих главах. Ведь все это не на пустом месте происходило. В России бушевала гиперинфляция, развязанная Центробанком и Верховным Советом, страна корчилась от боли, митинговала, стремительно нищала, проклинала свое прошлое, ужасалась настоящему-и не имела ни малейшего представления о будущем. Она была в глубокой депрессии, жила без надежды. «Сатанинское время,-писал кинорежиссер Говорухин,-скоро люди будут умирать только от одного страха перед будущим. Уже умирают. Столько отрицательных эмоций ежедневно - чье сердце выдержит? И это мы называем демократией?».
Все были согласны, что Россия на полпути - но куда? Конфиг) рация политической реальности менялась почти поминутно, как в детском калейдоскопе. Сегодня события двигались, вроде бы. в сторону демократизации, заьтра в обратном направлении, а послезавтра - вообше в никуда Зыбкое, неверное время, словно нарочно созданное цля рождения мифов. Во что угодно готовы были поверить люди.
Вот в этом как раз были у российских либералов большие сомнения. Справедливости ради, скаже м, что были у них для этого серьезные основания. Как всякую революцию, тем более такую, что случилась, по
В Д Зорькин А Ф Дунаев
сути, внезапно (и в этом смысле в корне отличалась от большевистской, которую Ленин готовил пятнадцать лет, тщательно отсеивая группу единомышленников, пришедших вместе с ним к власти), августовскую революцию с первых дней преследовала тяжелая «кадровая болезнь», если можно так выразиться. Непонятно было, кому можно доверять, а кому нет. Массовый переход депутатов-«перебежчиков», вчерашних демократов, на сторону сил реванша был тому неоспоримым свидетельством.
Ведь, в сущности, это было массовое предательство. И связано оно было, конечно, с происхождением революции. Эти люди вышли из купели позднего брежне- визма, когда моральная де! радация общества достигла крайних пределов. Верность ИДЕЕ, да что там, просто человеческая порядочность перестали быть ценностью. С той же легкостью, с какой эти люди изменили коммунизму, готовы они были изменить дем< жратии. То было, если хоти1' е, время измены.
Революционная смена правящих элит сделала появление «наверху» случайных, неверных людей из
В. П Баранников С Ю Глазьев
бывшей номенклатуры практически неизбежным, А откуда еще мог взять президент людей, способных возглавить Министерство bhj тренних дел, Министерство обороны. Службу государственной безопасности, Контрразведки, Прокуратуру, Конституционный суд, да и просто опытных управленцев? Из вчерашних диссидентов? Так не было среди них ни управленцев, ни генералов. Каждое назначение превращалось в мучительный процесс проб и ошибок.
Вот и оказались двур) шниками и председатель Конституционного суда Зорькин, и Генеральный прокурор Степанков, и первый зам. министра внутренних дел Дунаев, и глава МБ Баранников, и даже Глазьев, министр внешнеэкономических связей в правительстве Чевдомырдина. Эти и вовсе на следующий день после увольнения оказались, как мы помним, на той же должности у Руцкого. И, узнав об этом, Ельцин, по свидетельству Олега Попцова, воскликнул: «А я ведь верил им, как себе!»
Добавьте к этому политическую неопытность избирателей, не привыкших еще к обращению с таким
С А. Ковалев а А Сойчак
