Мир будущего спокоен и счастлив. В нём нет войн и почти нет преступности. С теми же преступниками, которые остались, успешно работают эмпатологи. Эмпатология — методика будущего, позволяющая влезть в голову преступника, понять все его чувства и мотивы.Молодого и успешного эмпатолога судьба сталкивает с последним оставшимся на свете убийцей, который, ко всему прочему, ещё и верующий. Тоже последний.Выдержит ли эмпатолог испытание разумом убийцы?
Одно из возможных названий текста: «Беспомощность».
Для обложки использован фрагмент картины «Las Vegas Skyline» за авторством художника Kerry Hallam.
Зимой темнело рано. Со служебного дворика Оак Мэдоу, заведения для психически больных преступников, вид открывался замечательный. Стояли ранние сумерки, шел частый мелкий снег. Куара–Нуво, сияющий вдали, казался огромным пирогом, над которым висела пудра–аура ночных огней.
Альберт щурился. Потрескивала сигарета, которую он зажал в двух пальцах. Сделав ещё одну затяжку, он поперхнулся вкусом начавшего тлеть фильтра.
— Мда, — Альберт отбросил сигарету в урну.
Желание грязно выругаться возникло и тут же утихло. А чего уж там, сам виноват, сам залип, задумался. Альберт хотел уже достать пачку и взять ещё одну сигарету, но тут пикнул замок двери.
Охранник, высунув голову, недовольно сморщился от холода:
— Доктор Горовиц, вас к Пилипчику. Сказал, что срочно, — он не стал закрывать дверь, ожидая.
— Срочно… — машинально повторил Альберт, задумчиво глядя на город. В себя его привело лишь недовольное покашливание охранника. — А? Да… иду–иду.
Охранник открыл дверь пошире, и Альберт быстро скользнул внутрь. Эта ужасно захламленная комнатка служила для охранников раздевалкой. Протискиваясь через груды вещей, Альберт споткнулся о длинную лавку и едва не упал, задев ногой какую–то коробку. Та перевернулась. По полу, покрытому дешевой плиткой, покатились с громким гудящим шумом банки пива.
Охранник замер. Альберт тоже. Алкоголь запрещен на территории Оак Мэдоу, тем более — сторожам.
— Это случайно, — неуверенно проговорил охранник и кивнул, не заметив, как ладонь сама оказалась у него за затылком. — Правда… ничего…
Альберт же, осмотревшись, понял, что всё, в общем–то, порядке. После он мазнул взглядом по банкам, потом посмотрел на охранника:
— Да мне всё равно.
И вышел из раздевалки. Краем уха, пока не закрылась дверь, он успел услышать, как охранник пыхтя собирает банки, кладёт их в коробку и задвигает ее под скамейку.
Пилипчик, Антон Пилипчик, директор Оак Мэдоу, казался немного взволнованным, когда Альберт вошёл. Обычно Пилипчик требовал, чтобы в дверь стучались, но, раз уж вызвал сам — можно и без стука.
Директор стоял у окна, его необъятный живот покоился на подоконнике.
— Ага, явился, — Пилипчик даже не повернулся, когда открылась дверь его кабинета. — Адкинса привезли, — всё так же, не поворачиваясь он кивнул и стукнул указательным пальцем в стекло. — Подойди, погляди.
Альберт подошёл к окну. Приёмная для пациентов располагалась этажом ниже, из окна директорского кабинета виднелся шлагбаум и дорога к приёмной площадке. Сейчас почти всю её занимал массивный, очень широкий, бронированный полицейский фургон.
— Вот уж не думал, что его привезут в такой гробине.
— А то, — хохотнул Пилипчик. — Всю свою семью перебил, в чём же его должны привезти?
Видимо, с бумагами наконец закончили. Задние двери фургона открылись. Первым делом из них выпрыгнул полицейский в полном комплекте защиты, и с автоматом в руках. Он подозрительно огляделся и махнул рукой, — мол, давай, — и тут же раздался громкий звон.
— Ты погляди, он же в цепях! — Пилипчик ещё сильнее навалился на подоконник
И правда. Человек в униформе ядовито–жёлтого цвета, медленно, с большим трудом, поставил ногу на ступеньку фургона, затем подтянул другую, и только так, медленно, он смог сойти на землю. Тяжелые металлические сковывали движения арестанта.
— Мда… — Альберт покачал головой. — Нам вообще кого–то в цепях привозили? Не знал, что закон это позволяет.
— Умгм… — Пилипчик кивнул и закашлялся, прочистил горло и заговорил. — Кха! Лет пять назад, до тебя еще. Был один насильник. Но он косил, как оказалось, это быстро вскрыли. Так что он быстро получил своё стирание и на этом всё кончилось.
— С Адкинсом будет точно так же?
Вместо ответа Пилипчик отошёл в сторону, к необъятному креслу, сделанному как будто специально под него, и с кряхтеньем и шумом сел.
Альберт последовал его примеру. Кресла для гостей, конечно, уступали директорскому в удобстве.
Пилипчик расположил локти на столе и принялся рыться в пухлой открытой папке, не обращая на Альберта никакого внимания. Но тот знал, что это напускное — Пилипчик всё держит под контролем. Альберт терпеливо ждал пока директор заговорит.
— Кхм! — снова кашлянул тот через минуту или полторы. — Мда… Сложно тут это всё. Потому я и попросил тебя задержаться. Сложное дельце… сложное… Мда…
Альберт всё так же молчал, давая Пилипчику говорить.
— Слышал небось об Адкинсе–то?
— Кто же не слышал.
— За много лет единственный убийца в Содружестве… Кто–то говорит, что вообще — не просто в Содружестве, в мире. Что скажешь? Правда или нет, как думаешь?
— Понятия не имею.
