«Русская культура» – последняя, изданная посмертно книга выдающегося русского ученого-филолога, академика Дмитрия Лихачева. Это его «завещание», итог многолетних размышлений о русской и мировой культуре – и о самой России: удивительной, двойственной и во всем ищущей крайности…Будущий академик родился еще до революции, в 1906 году. В его памяти отпечаталась вся Россия XX века – от «мастеровых и балерин» царской эпохи до сталинизма, блокады Ленинграда и «оттепели». Он знал Россию на протяжении века – но пишет так, будто прожил тысячу лет и свел ее историю в одну точку: в его книге «соседствуют» Ярослав Мудрый и Пушкин, Достоевский и Сергий Радонежский, иконописец Дионисий и Иван Грозный. Но, обращаясь к прошлому, Лихачев неизменно ищет ответы для настоящего – и призывает к ответственности за него.Автор пишет о литературе и языке, живописи и зодчестве, национальном характере русских – и о культуре как «цельной среде», из которой нельзя изъять одну часть, не разрушив целого. Но это не холодная игра эрудиции, а размышление о добре и зле, личности и толпе, свободе в эпоху жестокости и бескорыстии совести – мысль, ведомая глубоким нравственным чувством.Книга призвана помочь каждому читателю обрести сознание причастности к великой русской культуре – но не только. Это настоящий манифест гуманизма – и утверждение, что культура, по словам автора, сильнее и нужнее «армады танков».Для кого эта книгаДля тех, кто интересуется русской культурой и историей.Для всех приверженцев гуманизма и ценностей образованности.Для тех, кто хочет понять Россию в ее сложности и противоречивости.
Печатается по изданию: Лихачев Д. С. Русская культура. М.: Искусство, 2000. 440 с.
© Лихачев Д. С., наследники, 2025
© Оформление. ООО «МИФ», 2025
Если человек считает, что он свободен, означает ли это, что он может делать все, что ему угодно? Нет, конечно. И не потому, что кто-то извне воздвигает ему запреты, а потому, что поступки человека часто диктуются эгоистическими побуждениями. Последние же не совместимы со свободным принятием решения.
Свобода выдвигает свои «нельзя», – и не потому, что что-то произвольно запрещено, а потому, что корыстные соображения и побуждения сами по себе не могут принадлежать свободе. Корыстные поступки – вынужденные поступки. Вынужденность ничего не запрещает, но она лишает человека его свободы. Поэтому настоящая, внутренняя свобода человека существует только при отсутствии внешней вынужденности.
Человек, поступающий эгоистично в личном, национальном (националистическом, шовинистическом), классовом, сословном, партийном или каком-либо ином плане, – не свободен.
Поступок свободен только тогда, когда он продиктован свободным от эгоизма намерением, когда он бескорыстен.
Страж свободы человека – его совесть. Совесть освобождает человека от корыстных (в широком смысле) расчетов, побуждений. Корысть и эгоизм – внешни по отношению к человеку. Совесть и бескорыстие внутри человеческого духа. Поэтому поступок, совершенный целиком по совести, – свободный поступок.
Итак, совесть – страж подлинной, внутренней свободы человека. Совесть противостоит давлениям извне. Она защищает человека от внешних воздействий. Конечно, сила совести может быть больше или меньше; случается, она вовсе отсутствует.
Внешние силы, порабощающие человека (экономические, политические, телесные недомогания и пр.), вносят во внутренний мир человека хаос, дисгармонию. Возьмем простейшие примеры. Партийные интересы могут прийти в противоречие с заботами о собственном благе. Собственное благо может быть понято в разные моменты различно: обогащение, политический авторитет, здоровье, наслаждение и т. д. могут тянуть человека к совершенно различным поступкам, не сочетающимся между собой. Порабощенный внешними силами человек дисгармоничен.
Совесть бескорыстна (побуждает человека к бескорыстному поведению) и, следовательно, сама свободна в самом широком смысле этого понятия. Она основа возможности полной независимости человека (даже в тюрьме, лагере, карцере, на дыбе и т. д.), его внутренней цельности, сохранения его индивидуальности, личности.
Истинно свободен может быть только человек, живущий «под чужой кровлей», утверждал святой Франциск Ассизский. Иными словами, тот, кого внешние обстоятельства жизни не порабощают, не подчиняют его дух, его поступки…
Совесть противостоит всем корыстным, эгоистическим внешним воздействиям, нивелирующим индивидуальность человека, уничтожающим человека как личность, разрушающим его гармоничность.
Все, что человек делает из расчета или под влиянием внешних обстоятельств, неизбежно приводит к внутренним конфликтам, к дисгармоничности.
Совесть очень таинственна по своей сути. Это не только бескорыстие. В конце концов, может быть и бескорыстие зла. Особенно это ясно, если верить в существование злого начала в мире, дьявола (отсюда можно представить себе дьявола как личность).
Почему поступки, совершённые под воздействием совести, не противоречат друг другу, а составляют некую цельность? Не означает ли это, что добро восходит к одной цельной и высокой личности – к Богу?
Наша личная свобода, которая определяется нашей совестью, имеет свое пространство, свое поле действия, которое может быть более широким и менее широким, более глубоким и менее глубоким. Размеры и глубина действия свободы человека зависят от степени культуры человека и человеческого сообщества. Совесть действует в пределах культуры человека и человеческого сообщества, в пределах традиций народа… Перед людьми большой культуры большой выбор решений и вопросов, широкие творческие возможности, где совесть определяет степень искренности творца и, следовательно, степень ею талантливости, оригинальности и т. д.
Среда действия совести не только бытовая, узкочеловеческая, но и среда научных исследований, художественного творчества, область веры, взаимоотношения человека с природой и культурным наследием. Культура и совесть необходимы друг другу. Культура расширяет и обогащает «пространство совести».
Культура – это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации.
