Скажи мне, муза, что вместит ужасный Жуков? Он тянется другого поглотить. ладно бы одного. нет, многих собрался вместить, охватить, использовать для созидания базиса войны. приговорить к расстрелу, а затем, протянув астральный жгутик к посеревшему неверующему сердцу, предложить плен, шарашку, соработничество. Многие соглашались, ведь ад, кажется, ничем не лучше, небытия тогда взрослые боялись, да и общение внутри Жукова с другими пленными казалось им прекрасным даром. Нельзя говорить об одиночестве внутри Жукова. Сознавали себя спаянными воедино. В общение рабов друг с другом он редко вмешивался, хотя всегда слышал его полностью. Вскоре случилось: искали талантливого командира и не нашли, поскольку мимо проезжавший Жуков поглотил его. Не верили. Не осталось тела. Как он вместил? Как может вообще человек поглотить другого, чтобы тот продолжал жить в нём, страдать и участвовать в принятии творческих решений? Спросили Жукова. Не думал отпираться. Отпусти, просили. Но человек уже не хотел выходить по доброй воле потому что как ему казалось он избавился от преследующих его в самостоятельной жизни и полюбил одну из женщин с которыми Жуков сожительствовал и наконец участие в решениях определяющих ход Великой Войны поистине исторических всё это соблазнило его и он отказался выйти наотрез и усмехаясь Жуков всё же изблевал его. Жалкое зрелище! Худой, бледный, с нелепыми невротическими движениями полковник, впрочем помолодевший, так и не смог прийти в себя, помог разрешить ситуацию, проблему, из-за которой его начали искать, а потом застрелился, выстрелил в сердце, неточно, мучился, наконец какой-то мотылёк добил его. История пошла наверх, а Жуков продолжил распространяться, без обиняков поглощал по выбору талантливых, и, если человек не смирялся, переваривал или выпускал его. При этом не изменялся вес Жукова, его объём и консистенция. На других этажах себя он селил в депривации новых работников, женщин и детей, клепал дружную семью, крысиный король, коллективный рассудок, совет нечестивых, и побеждал, по мере возрастания внутренней массы более зримо, уверенно выводил и внешние массы себе подчинённых в поля, на смерть.
