Имя ма́льчику дала́ ба́бушка, ма́ма отца́. «Пе́рвый ребёнок бу́дет Па́влом, как и прапраде́душка», – реши́ла она́. Ма́ме э́то не о́чень понра́вилось, но тради́ция есть тради́ция. Прапраде́душку зва́ли Па́вел Буре́, и он был изве́стным ца́рским часовщико́м.
Оте́ц всегда́ хоте́л ви́деть ста́ршего сы́на Па́вла пловцо́м. Он сам в про́шлом был изве́стным пловцо́м, сере́бряным призёром ле́тней Олимпиа́ды в Мю́нхене (1972 г.). В 5 лет Па́ша стал занима́ться пла́ванием, а в 6 взял в ру́ки клю́шку. Но ско́ро он по́нял, что пла́вание не для него́. Он люби́л хокке́й и хоте́л учи́ться то́лько хокке́ю. Трениро́вки бы́ли тру́дными. Иногда́ Па́вел хоте́л бро́сить хокке́й, но не бро́сил. Помогла́ ма́ма.
Когда́ ма́ма Татья́на Льво́вна развела́сь с Влади́миром Буре́, она́ бо́льше за́муж не вы́шла. Она́ реши́ла жить для сынове́й – Па́вла и его́ ма́ленького бра́та Вале́рия. Ма́ма твёрдо реши́ла сде́лать из дете́й серьёзных спортсме́нов и сде́лала э́то. «Не ка́ждая ма́ма бу́дет вставать в пять утра́, – расска́зывал Па́вел, – что́бы везти́ дете́й через всю Москву́ на трениро́вки, пото́м – в шко́лу. А пото́м ей на́до бы́ло на рабо́ту…»
А ещё он говори́т: «Я ве́рю в Бо́га, и я уве́рен, что мой тала́нт – от Бо́га. Мой оте́ц был изве́стным пловцо́м, и мно́го люде́й говори́т, что поэ́тому я стал хоро́шим хоккеи́стом. Я ду́маю, что причи́на не то́лько в э́том. Лень – обы́чная часть ру́сского хара́ктера, но моя́ мать и тре́нер учи́ли меня́, как её победи́ть. Ве́рю, что успе́х пришёл ко мне во мно́гом благодаря́ ма́ме».
В 16 лет Па́вел стал игра́ть в ЦСКА (Центра́льном спорти́вном клу́бе а́рмии). Там он игра́л вместе с лу́чшими хоккеи́стами того́ вре́мени: Влади́миром Кру́товым, Игорем Ларио́новым, Серге́ем Мака́ровым, Серге́ем Фёдоровым…
В 1989 и 1990 года́х Буре́ уча́ствовал в юнио́рских чемпиона́тах ми́ра. Кома́нда Сове́тского Сою́за ста́ла тогда́ золоты́м призёром, а в 1991 г. – сере́бряным. В 1989 г. он прие́хал игра́ть в кана́дский клуб «Ванку́вер Кэ́накс», а в 1991 г. в пе́рвый раз уча́ствовал в регуля́рном чемпиона́те НХЛ. В то вре́мя контра́кт Па́вла (600 ты́сяч до́лларов) был са́мым высо́ким из контра́ктов всех россия́н, кото́рые выступа́ли в НХЛ.
По́сле перее́зда в Кана́ду жизнь Па́вла си́льно измени́лась. О́браз жи́зни, привы́чки, рабо́та, дом – всё ста́ло но́вым, необы́чным. Так, наприме́р, в Аме́рике и Кана́де на ка́ждую игру́ ну́жно бы́ло е́здить в костю́ме и с га́лстуком. Хотя́ и не сра́зу, но Буре́ привы́к ко всему́. Ско́ро жизнь в Ванку́вере ста́ла «свое́й», како́й ра́ньше была́ жизнь в Москве́. Пра́вда, иногда́ Па́вел хоте́л всё бро́сить и верну́ться домо́й. У него́ бы́ло два прекра́сных до́ма в ра́зных конца́х Земли́, но ро́диной Па́ша всегда́ счита́л и счи́тает одну́ Росси́ю. Поэ́тому хотя́ бы раз в год он е́здит в Москву́, где он роди́лся и где живёт его́ ма́ма. В после́дние го́ды Па́вел быва́ет там то́лько ле́том, так как зимо́й сли́шком мно́го рабо́ты.
В Кана́де у Па́вла сра́зу появи́лась одна́ серьёзная пробле́ма. Невозмо́жно бы́ло споко́йно пройти́ по у́лице. В Ванку́вере его́ узнава́ли все. А в Москве́ Па́вел мог споко́йно вы́йти из до́ма и́ли занима́ться спо́ртом на стадио́не в Лужника́х. Помога́ли ке́пка и нау́шники. Так его́ не узнава́ли.
Когда́ журнали́сты спроси́ли Па́вла о его́ жи́зни снача́ла в Ванку́вере, а пото́м во Флори́де, хоккеи́ст отве́тил так:
«В Ванку́вере у меня́ есть трёхэта́жный дом, две маши́ны – “мерседе́с” и “ферра́ри”. Но бога́тство не гла́вное для меня́. Наде́юсь, что я не сли́шком измени́лся. Я норма́льный челове́к. Но мои́ знако́мые – э́то и изве́стные бизнесме́ны, поли́тики, де́ятели культу́ры. И, коне́чно, я не забыва́ю о друзья́х де́тства, ю́ности. Всем от меня́ большо́й приве́т.
Когда́ я перее́хал во Флори́ду, я купи́л кварти́ру недалеко́ от катка́. Покупа́ть дом пока́ не хочу́. С ним сли́шком мно́го пробле́м. Сейча́с у меня́ о́чень удо́бная кварти́ра. Здесь э́то называ́ется “таунха́уз” – двухэта́жная часть до́ма. Мне бо́льше нра́вится жить так. Я так привы́к. Я вы́рос в кварти́ре, хотя́ и не в тако́й большо́й.
Режи́м у меня́ не измени́лся: у́тром – лёд, пото́м сплю, ве́чером иду́ тренирова́ться в зал. Ча́сто – сюда́ же, на стадио́н. Так что трениро́вки у меня́ ка́ждый день.
Ле́том обы́чно отдыха́ю в Росси́и. Во Флори́де сли́шком жа́рко. Пра́вда, когда́ приезжа́ю в Москву́, ча́сто чу́вствую себя́ не о́чень хорошо́. Пе́рвые не́сколько дней у меня́ всё вре́мя боли́т голова́. Да́же к врачу́ ходи́л. Врач сказа́л, что, наве́рное, я про́сто привы́к к друго́му во́здуху».
Ле́том 1998 г. Буре́ ушёл из клу́ба «Ванку́вер Кэ́накс». Он не сказа́л ни одного́ плохо́го сло́ва в а́дрес кома́нды, но и не объясни́л при э́том, почему́ ушёл. Он сказа́л то́лько, что хо́чет игра́ть в друго́м клу́бе.
До конца́ января́ 1999 г. Буре́ нигде́ не игра́л. За э́то вре́мя он потеря́л не́сколько миллио́нов до́лларов.