Взяв на себя законодательную инициативу, Временное правительство начинало закладывать основы нового демократического государства. Работа быстро продвигалась. К концу лета почувствовались результаты действия новых законов. Политическая жизнь страны все больше упорядочивалась, административный аппарат укреплялся. Однако, продолжая работу, надо было жить, то есть командовать фронтом, наводить порядок в тылу, удовлетворять и сдерживать до возможных пределов ненасытные требования разнообразных слоев и групп населения. Все хотели всевозможных свобод, всех прав и никаких обязанностей.
Непомерные требования к правительству объяснялись тем, что население, никогда не участвовавшее в управлении страной и лишь недавно осознавшее свою безграничную силу, считало правительство всемогущим, а ресурсы, как никогда прежде, неисчерпаемыми, несмотря на три года войны и экономическую разруху. Для обуздания разрушительной стихийной силы революционной бури надо было немедленно открыть народу глаза на нужды и язвы изможденной России, пробудить в душе каждого солдата, рабочего, крестьянина чувство ответственности и заботы о стране.
Не эгоистические инстинкты российского капитала, а именно реальные интересы российской демократии требовали уберечь промышленность от губительных экспериментов рабочих, восстановить авторитет командования на фронте, бороться с жестокой крестьянской анархией. Жизненные интересы России требовали от всех граждан выдержки и подчинения личных, сословных и классовых интересов главной на тот момент проблеме спасения народа и государства.
Россия не могла избежать почти невыносимых трудностей, от масштаба и распространения которых всецело зависело отношение людей к дисциплине и политической ответственности. Конечно, правительство имело немало возможностей внушить гражданам эти понятия, но только при условии соответственного роста и укрепления доверия народа к правительству. Если любой орган старой традиционной власти, подкрепленный силой административного аппарата, долго мог существовать, не пользуясь в стране доверием, никакое новое правительство не могло позволить себе такой роскоши, не располагая даже самыми простыми примитивными способами принуждения. В таких случаях народ подчиняется требованиям нового правительства исключительно по своей доброй воле и не исполняет распоряжений, пока не станет ему доверять. Поэтому сохранение и повышение авторитета правительства было важнейшим условием успешного выхода России из военного и революционного кризиса.
Тем временем неуклонно ширилась психологическая брешь между революционным правительством и революционной демократией Советов. Любые меры по консолидации демократических организаций, любой правительственный акт вызывали во влиятельных кругах Совета лишь подозрения, подвергаясь скрупулезному анализу с точки зрения интересов пролетариата и «революционных масс». В речах и статьях лидеров Совета, выступавших в роли «благожелательной» парламентской оппозиции, не содержалось ничего предосудительного и преступного. В нормальных условиях парламентской деятельности атаки парламентского большинства, предъявляющего правительству свои требования, даже бывают полезными. Но за лидерами, которые берут на себя роль оппозиции, реально стоит не меньшинство, а большинство народа. И это большинство, не имеющее никакого понятия о парламентских теориях и партийных доктринах, абсолютно неопытное в парламентской практике, воспринимает резкую критику правительства со стороны его импровизированных противников совершенно буквально. Советская пресса сеяла раздоры, на правительство обрушился шквал революционной брани.
Наконец положение сделалось невозможным и невыносимым. Руководство Временного правительства прекрасно понимало причины политической напряженности и назревавшего кризиса. Оно признало необходимость в изменении состава правительства, реально отвечающем расстановке политических сил в стране. Один Милюков, министр иностранных дел, не отступал от собственной теории, согласно которой вся власть должна была принадлежать представителям той части российского общества, которую социалистические идеологи окрестили буржуазией.
Милюков — одна из самых ярких, самых блистательных фигур интеллектуальной России. Имя его неразрывно связано с последними десятилетиями борьбы против царизма, в историю которой он вписал замечательные страницы.
