В Будапеште разгромлено американское посольство
Украинская милиция захватила русских офицеров
Бобби никогда раньше не летал на «Конкордски» и теперь потерял чувство времени. Предыдущие двое суток он на перекладных добирался до Монреаля, поскольку авиарейсы из Соединенных Штатов по-прежнему были отменены. И вдруг всего через три часа после того, как он въехал в Монреаль, он проскочил таможню аэропорта Шарль де Голль, сел в электричку и покатил к Парижу, городу своего детства и юности.
Благодаря Вольфовицу.
После той пресс-конференции дела шли все хуже. Шовинистическая пресса сообщила, что Вольфовиц якобы пытался избавиться от госсекретаря, министра обороны и министра юстиции, но был предупрежден лидерами обеих партий, представленных в конгрессе, об импичменте – буде он продолжит это дело. Просочилась информация, будто Пентагон потребовал от него ввести военное положение – в соответствии с Законом о национальной безопасности. Вадим Кронько открыто требовал от Вашингтона политического заявления по поводу «необъявленного вторжения Советов на Украину». В Тбилиси на нелегальном сборище – в каком-то ресторане – неизвестный психопат объявил Грузию независимой республикой, и толпы демонстрантов буянили на улицах. Войска справились с ними за несколько часов, были арестованы сотни людей, но «Республика Украина» успела официально признать «Республику Грузию».
При всем при том не прошло и двух дней после пресс-конференции, как Бобби, к своему удивлению, узнал, что президент, барахтающийся в этом кошмаре, не забыл слова, данного старому приятелю. Когда они с Сарой обедали, явился агент ЦРУ и угрюмо вручил конверт с печатью президента.
На нем была двухнедельная дипломатическая виза в Монреаль – без визы для Сары. И записка:
Извини. Вот все, что я мог сделать в нашем бардаке. Честно говоря, никому не хотелось ставить на твою меченую карту. Я только надеюсь, что парень на другом конце стола распознаёт блефы не лучше, чем когда-то ты.
Прочитав записку, Сара изменилась в лице.
– Значит, ты уезжаешь, Бобби, да?
– Это необходимо.
– Я бы поехала с тобой...
– Я знаю.
Она вздохнула, слабо улыбнулась и взяла его руку.
– Не горюй, Бобби, – сказала она мягко. – Я все понимаю.
– А я думал...
– При Карсоне тебе бы не вернуться. Я верю Нату Вольфовицу, этот маразм кончается...
– Если не наступит конец всему, – брякнул Бобби.
– Не надо так, Бобби! Ты съездишь в Париж на пару недель, за это время все уладится. – Сара вздохнула и сжала его руку. – Я хочу сказать... я верю в Ната Вольфовица.
– Даже после этой пресс-конференции?
– Главное, он никогда не нажмет красную кнопку...
– Это правда, – от всего сердца согласился Бобби. – Но если нажмет Горченко, Пентагон начнет жать на кнопки без Вольфовица.
– Горченко тоже этого не сделает. Красная Армия без ядерного оружия пройдет Украину насквозь.
– Похоже на то. Но если они вторгнутся, мы обязаны...
– Мы ничего больше не должны! – вспыхнула Сара. – Запомни, этот бешеный ублюдок Карсон умер! Вольфовиц ничего не должен.
– Может быть, ты и права, – промолвил Бобби. – Но... ты не видела, какой он был... Потерянный, испуганный.
– Кто бы не испугался на его месте? Разве что Гарри Карсон.
Они уже могли смеяться над этим, и Сара обрела твердость духа. Она даже не плакала, провожая его на Центральном вокзале. Она улыбалась, она поцеловала его и махала вслед поезду – с той же улыбкой, застывшей на лице.
Бобби ехал в Монреаль и летел в Париж с надеждой в сердце. Сара была права. Мир на край пропасти привел Гарри Карсон, но теперь Карсон мертв. Вольфовиц был на пресс-конференции в шоковом состоянии, это верно, но уже в туалете он был почти тем же стариной Натом Вольфовицем. Карты сданы заново, и кто сыграет лучше, чем старый мастер покера?
В вагоне, глядя на осунувшиеся лица пассажиров и знакомясь с европейской версией событий – в «Монд», «Либерасьон» и «Юроп тудей», – Бобби почувствовал, что надежда снова гаснет.
