На сегодня пространством активного развертывания американских сетей стала сама Россия. США реализуют это по трем причинам:
• чтобы, манипулируя кризисом в России, воспрепятствовать дальнейшим шагам по распространению и возврату влияния Москвы на постсоветском пространстве;
• чтобы контролировать политическую ситуацию в России в период кризиса, предотвращая возможный сдвиг в сторону патриотизма и выхода на конфронтацию с США;
• чтобы при необходимости перейти к следующей фазе развала постсоветского пространства уже в самой России и способствовать процессу распада самой РФ (проект З. Бжезинского).
В США есть политические силы, которые видят американо-российские отношения по-разному – от стремления немедленно разрушить Россию до стремления использовать ее в качестве младшего и послушного партнера в интересах США в евразийском регионе. Но все эти силы, по логике ОБЭ, в равной мере согласны с необходимостью усиления структурного влияния на Россию, а значит, все они едины в отношении необходимости ведения против России сетевой войны и проведения отдельных операций. При их реализации у США в любой момент есть возможность сменить один сценарий на другой, перейдя от варианта распада к мягкому влиянию или от мягкого давления к жесткому революционному перевороту, вплоть до прямого военного удара. Многое будет зависеть от способности установления контроля над ядерными объектами и другими стратегическими центрами, которые могут оказать существенное влияние на безопасность США и мировую экологию. В остальном сетевые операции позволяют подстраиваться под изменяющиеся условия в оперативном режиме. Очевидно главное: американские сетевые стратегии перенесены на территорию России и разворачиваются на наших глазах.
Пространство Северного Кавказа является приоритетной зоной ведения сетевой войны. Этот регион населен разными народами и этносами (потенциальные зоны разлома):
• с многими чертами традиционного общества (социальная неразвитость);
• с самобытными религиозными традициями (ислам, суфизм);
• с тяжелой экономической обстановкой;
• с множеством административных проблем в руководстве республик;
• со сложным для контроля ландшафтом.
В этом регионе есть точки экстремистской активности – Чечня (сегодня в меньшей степени), Ингушетия, Дагестан, где развернуты сети радикального ислама. К этому региону примыкает Грузия, находящаяся под полным контролем США, и Азербайджан, где влияние США возрастает.
Северный Кавказ пронизан линиями конфликтов между этносами, религиями, административными конструкциями, кланами и группировками, элитами, неформальными движениями. Все сегменты Северного Кавказа разнородны и противоречивы (на манипуляциях с этой мозаикой основывали свою власть на Кавказе русские цари и советские руководители). Все эти элементы учитываются и соединяются в структуре сетевых операций, разворачивающихся в данный момент. Координатором этих процессов являются США, но в каждом конкретном случае используются дополнительные инструменты – в том числе иностранные, федеральные и региональные НПО, фонды, этнические объединения и движения, структуры радикального ислама, криминальные группировки и т. д.
Американские сети сочетают для проведения сжатых операций и элементов ОБЭ несочетаемые элементы, которые подчас работают на заданный эффект, не подозревая об этом.
• экстерриториальный центр управления (расположен на территории США с системой промежуточных центров в Европе);
• экстерриториальный центр информационного обеспечения (расположен вне территории РФ и координирует международные СМИ, фонды и НПО, собирающие информацию о регионе, обрабатывающие ее и вбрасывающие нужные сюжеты в мировые СМИ для получения желаемого эффекта);
• российский центр влияния (либеральная группа в руководстве федеральных российских политических структур и СМИ, влияющих по заданному сценарию на освещение кавказской тематики и подконтрольные им региональные СМИ);
• федеральные политические силы, создающие требуемый градус напряжения кавказской тематики (они могут действовать под знаменем «русского национализма» или «державности» для провокации ответной реакции на Северном Кавказе);
• региональные политические силы, провоцирующие политические коллизии (как с национальной, религиозной спецификой, так и русские, казачьи, националистические);
• сеть гуманитарных фондов и НПО, курируемых США, европейскими странами, Турцией и арабскими странами, собирающих информацию, распределяющих гранты на исследования, финансирующих определенные гражданские, образовательные и социальные инициативы в регионе;
• национальные (в республиках) и националистические движения (состоящие из коренных народов, диаспор, общин мигрантов);
