Книга основана на реальных событиях. Это исповедь женщины, потратившей большую часть жизни на поиск безусловной любви. Героиня восходит на Голгофу воспоминаний, перебирая в памяти свои незадавшиеся жизненные роли: «ненужный ребенок», «раба любви», «мать-одиночка», «пациент», а затем «русская жена» британского подданного, перешедшая в «нелегального эмигранта» на чужбине – без мужа, денег, визы, дома, родных и друзей. Но такая шокотерапия сработала, и вот она уже «птица-феникс», возродившаяся из пепла и сумевшая подняться ввысь в фантастическом оперении своей многогранной, уникальной индивидуальности. Книга является наглядным примером того, что самоисцеление и личная трансформация возможны. Это также книга-предупреждение для родителей: каждое ваше слово, вписанное в чистое сознание невинного ребенка, либо принесет богатый урожай, либо оставит за собой выжженную землю…
Татьяна Купер
Р
УССКАЯ ЖЕНА
© Copyright: Татьяна Купер, 2013
ОГЛАВЛЕНИЕ
Татьяна Купер
РУССКАЯ ЖЕНА
ОГЛАВЛЕНИЕ
Часть 1. Семь кругов ада
Глава 1. Нежеланный ребенок
Глава 2. Вина
Глава 3. Стыд
Глава 4. Голод по любви
Глава 5. Депрессия
Глава 6. Нехватка
Глава 7. Русская жена
Часть 2. Семь кругов возрождения
Глава 8. Пробуждение
Глава 9. Невинность
Глава 10. Книга Боли
Глава 11. Любовь к себе
Глава 12. Границы
Глава 13. Изобилие
Глава 14. Ролевые Игры
ЭПИЛОГ
Об авторе
Часть
1. С
емь кругов ада
Глава 1. Нежеланный ребенок
Мы все рождаемся невинными… Я появилась на свет в морозный январский день Русского Рождества – в древнем городеКиеве. Хотя я родилась здоровым и крупным ребенком, моими первыми картинками окружающего мира явились стены больничной палаты и решетки маленькой кроватки. Сначала я лежала в одной из Киевских больниц, а затем молодая женщина закутала меня в тёплое одеяло и повезла на железнодорожный вокзал. Молодой человек, стоящий с нами на перроне, заботливо проводил женщину в вагон – на глазах у него были слезы. В отличие от него женщина выглядела удивительно радостной, и всё время пыталась его успокоить: «Всё будет хорошо! Мы ведь её скоро заберем!» Когда она беззаботно помахала ему на прощание рукой из вагонного окна, ему показалось это таким разительным по сравнению с его собственным ощущением неминуемой потери, что у него больно сжалось сердце…
Когда поезд прибыл на платформу одного из Московских вокзалов, женщина подхватила живой сверток и отправилась в другую больницу. Там она положила меня в кроватку, опять помахала рукой и, весело напевая, исчезла в белом проёме двери. Большая неуютная палата стала моим домом в течение последующих десяти месяцев. Я думаю, мне не очень нравилось лежать вот так одной в кроватке, хотя там были и другие дети, такие же маленькие и никому ненужные. В палату попеременно заходили медсестры в белых халатах – покормить и переодеть маленьких «отказничков», но они тут же уходили, и наступала тишина, только изредка прерываемая жалобным плачем.
Я тоже поначалу плакала – иногда часами, иногда днями, но никто почему-то не приходил на мои крики. Наверно в какой-то момент я осознала всю бесполезность этого занятия, и поэтому замолчала, терпеливо ожидая следующего прихода сестер. Чаще всего меня навещала одна немолодая женщина, работающая здесь главной сестрой-хозяйкой. Она мне очень нравилась, так как она была особенно внимательна и проводила со мной много времени. Её звали Евдокией, и я всегда протягивала к ней свои маленькие ручонки, завидев её приземистую полную фигуру в проёме двери. Дело в том, что для детей двери в больнице всегда олицетворяют надежду. Когда же я научилась произносить первые слова, я стала называть эту женщину мамой. Ей это нравилось, и она не возражала.
Когда мне исполнился годик, врачи сказали Евдокии, что она больше не может держать свою внучку в больнице, и поэтому подготовили меня к выписке. У нее не было своего жилья – она всё потеряла во время войны, и теперь вот уже много летжила в небольшой комнатке при больнице. Она написала своему сыну и невестке письмо, в котором спрашивала, собираются ли они забирать своего ребенка, на что они ответили вынужденным согласием.
Я опять оказалась в поезде, совершенно не понимая, что происходит вокруг, и куда мы едем. Когда мы прибыли в Киев, всё та же молодая пара отвезла нас в большую коммунальную квартиру, которая и стала моим новым домом. Небольшая комнатка была явно перенаселена – в ней уже жили четверо взрослых и двое детей, и я никак не могла понять, кем мне приходились все эти незнакомцы. В начале 50-х годов жилья в Киеве катастрофически не хватало, и многие люди жили в подобных условиях. В квартире было еще три комнаты, в каждой из которых проживало по 6-8 человек, которые делили одну-единственную кухню, ванную комнату и туалет. Горячей воды и центрального отопления не было, и жители квартиры обычно топили печки и нагревали воду.
Мне не очень нравились все эти новые люди – мои новые мама и папа, а также мамина сестра Лена с мужем Лесиком и двумя детьми. Я всё время убегала от них и пряталась за надежную и знакомую спину Евдокии – она еще долго оставалась для меня мамой. В комнате было очень неуютно и временами даже страшно – окружающие люди пугали меня постоянными раздорами, криками и выяснением отношений. Говорят, если посадить много крыс в одну клетку, они становятся очень агрессивными и начинают друг друга грызть. Моя новая мама казалась очень далекой и безразличной, но это меня мало беспокоило – для меня она была просто тётей, спящей на соседней кровати.
