«Боевики ИГИЛ разрушают древнюю Пальмиру… В США прошла инаугурация Дональда Трампа… В Вашингтоне полиция применила слезоточивый газ во время акции противников Трампа… В Мельбурне в результате наезда автомобиля на пешеходов погибло четыре и ранено около двадцати человек. Полиция не считает это террористическим актом… Минюст счел противоречащими Конституции новые антитабачные инициативы Минздрава… Продолжаются поисково-спасательные работы в итальянской провинции Пескара. При сходе снежной лавины погибло семнадцать человек, еще двенадцать числятся пропавшими без вести…»
– Нужно в магазин сходить, – убирая посуду в мойку, сказала Серафима. – Продукты почти кончились… Есть, правда, кролик в морозилке, но я не знаю, как его готовить.
– Кролик? – удивился и обрадовался Свечин. – Я знаю как.
– Приготовишь? Мне посоветовали крольчатину есть для здоровья.
– Конечно. Потушу в сметане.
– Здорово…
– Давай сейчас сходим, а потом делами займемся.
Собираясь, Серафима достала из-за тумбочки в прихожей сумку на колесиках. Свечин поморщился:
– Не надо.
– Я обычно много покупаю, чтоб надолго…
– Унесем как-нибудь. С такими сумками еще успеем находиться…
Почти не обсуждали, что брать – наблюдали, какие у кого вкусы, привычки. Лишь когда Свечин положил в тележку колбасу, Серафима решилась заметить:
– Она плохая. Вот здесь в составе – «мясо птицы механической обвалки». Это значит, туда всё что угодно идет. У нас лучшая колбаса вот эта – «Черкашинская».
Свечин глянул на полку:
– Цены неслабые.
– Зато настоящее.
– Хорошо, правильно. Ты говори, что у вас лучше. Я-то, – улыбнулся, – неместный.
– С Черкашиным, это бизнесмен такой, история была интересная. На фабрике случился сбой, и добавили в партию колбасы чего-то больше нормы. Никто бы не отравился, но вкус не тот, и вообще… Короче, этот Черкашин позвонил на телевидение и попросил сообщить, чтобы партию такой-то его колбасы не покупали, а купленную сдавали обратно. В общем, понес колоссальные убытки, зато люди его зауважали.
Свечин покачал головой:
– Редкий случай. Молодец.
– А может, и рекламный ход, – добавила Серафима.
– Может…
Проходя мимо винного отдела, синхронно посмотрели друг на друга и без слов решили: не надо.
Расплатиться вызвался Свечин. Серафима немного посопротивлялась – дорогие продукты были выбраны в основном ею: моцарелла, песто, авокадо.
– Нал? Безнал? – спросила кассир.
– А как вам удобнее? – Свечин явно решил порисоваться, но так, вроде в полушутку.
– Мне без разницы.
– Тогда по карте.
– Прикладывайте.
– У меня вставляется.
– Вставляйте.
Серафиму этот примитивный диалог рассмешил. Ей нравились мужчины, которые умеют смешить. У Свечина не очень пока получалось, но тем не менее.
– Мне нужно инсценировку писать. – Она услышала, что оправдывается. – Скоро дедлайн, а еще не у шубы рукав.
– А что за инсценировка? – После раскладывания продуктов в холодильник и по полкам шкафов, Свечин был бодр. – Если не секрет, конечно.
– По «Прощанию на рассвете» Ромена Гари.
– М-м, не читал. Я его «Вся жизнь впереди» читал.
Серафиме сейчас не хотелось беседовать о литературе, но и не отреагировать не могла:
– Эту он под псевдонимом написал. А там – как бы его автобиография.
– Это где умирающая мать пишет сто писем и просит отправлять герою, который на войне, чтоб он думал, что она жива?
– Да, та самая книга.
– Ну вот видишь – не читал, но знаю… Ладно, мне тоже надо поработать. Колонку заказали за четыре тыщи… Ты за столом?
– Я обычно на диване. Напротив холодильника.
– Удобное место.
Серафима кивнула:
– Да, стимулирует работать. Как морковка перед носом ослика…
Сначала стесняло присутствие рядом другого человека. Но он так бойко стучал по клавишам своей «Леновы», что и Серафима вскоре включилась в этот ритм. И совсем было увлеклась, но у Свечина зазвонил телефон.
– Извини. – Он вскочил, ушел в прихожую, а оттуда в комнату; забубнил там.
Ну вот, жена одумалась. Уговаривает вернуться, может, прощения просит… Дочки без папы, семья без его поддержки… И ниточки, жилки внутри лопались одна за другой, и Серафима в буквальном смысле опустила руки, невидяще смотрела в экран ноута.
– Извини, – с тем же словом вернулся Свечин. – Евгений Петрович узнал, что я в городе, зовет в гости.
– Какой Евгений Петрович? – механически, без всякого интереса, вернее, без сил вспомнить, кто это, вообще без сил, спросила она. Но уже чувствовала, что они возвращаются, ниточки, жилки схлестываются в узелки – не она звонила, не жена…
– Касимов, писатель. Наверняка знаешь.
– А, ну конечно! Хороший человек. Сходи, конечно.
– А ты?
– Я?.. Ты сказал, что ты здесь… со мной?
– Угу… Нельзя было?
– Нет, почему… Можно. Но у меня… – Касимова и его жену Елену, очень верующую женщину, она уважала, и идти со Свечиным к ним… в каком качестве?.. Дурацкое выражение – «в каком качестве»… Нашлась: – У меня завтра работа. Я ведь в театре работаю. После всего встретимся и – сюда.
– Ну, пусть так. Тебе действительно ничего, что я съезжу?
