— Что ждешь, пошли… — Лешка поглядывал по сторонам, обернувшись ко мне спиной. — Пошли отсюда, не по себе мне… Вдруг он вернулся?
— Вдруг. — Повторил я. — Лех, смотри. Кажется, это его гнездо.
Не знаю, почему я так подумал и почему так сказал. Вроде бы, здание ничего не отличало от того, что было вокруг. Но все же, было какое-то странное ощущение. То ли запах, то ли что-то еще. И следов нету, а все равно, есть что-то такое в этом доме…
Подошел поближе, прихрамывая на половину тела.
В плече как-то запекло, защипало. Небольшое и исчезающее малое ощущение, которому только и не дает исчезнуть окончательно усилия системы. Просто обращение внимания. Чтобы не забыл про важное.
Двухэтажный кирпичный дом угрюмо запахивал окна старыми ржавыми решетками, и светил на весь белый свет открытой деревянной дверью. Под металлическим треугольным козырьком, поддерживаемом двумя обледенелыми трубами.
Я подошел ближе, Лешка шел за мной, поводя АСВ из стороны в сторону.
Справа от двери висела позеленевшая, но регулярно очищаемая и чем-то смазываемая, гласила, что тут когда-то было «райо… ние милиции N». Все остальное давным-давно стерлось, буквы, и так невнятные, превратились в ничто на зеленоватом фоне выцветшей бронзы.
— Группа Семь-Семь, вы что там делаете? — Спросила Тамара. — Все в порядке там у вас? Все живы, здоровы?
— Так точно. — Невпопад отозвался я. — Тамара Ивановна, кажется, мы нашли что-то интересное.
— Что именно? — Еще до этих слов щелкнул приватный канал.
— Кажется, это его гнездо.
— Что?
— Гнездо. Лежбище, берлога… Не знаю, как это правильно называется. Но тут он точно бывал, и не раз.
— Откуда знаешь?
— Не могу сказать точно. Предчувствие.
— Хорошо. Сейчас прибудет помощь.
— Местность опасная! — Счел нужным заметить я. — Тут вокруг каверны…
— Что?
— Каверны. Подземные пустоты… «Варан» может не пройти…
— Разберемся.
— Глянем внутрь? — Предложил Лешка.
— Глянем. Только я сам туда сначала погляжу. Если что, в доме и отбиваться удобнее будет.
Вот как мне такая мысль раньше в голову не пришла? В тесноте коридоров мутант не сможет двигаться так быстро. Неизбежно на что-то натолкнется. Или, хотя бы, будет двигаться предсказуемо, можно будет его подстрелить.
Взяв пистолет наизготовку, я минуту смотрел объемным радаром, что внутри здания. Картина построилась быстро, хотя и не очень четко. Толстые стены мешали.
И сразу же заметил, где именно. Второй этаж, там что-то еще оставалось. Ничего постороннего в доме нету, живых существ не видно. Хотя, вот этого, от нас ускользнувшего, тоже видно не было. А до того было прекрасно видно.
Пять и шесть десятых секунды. Наблюдение закончено, в доме никого.
На границе действия внутренней связи объявилась Ленка.
Ленка сбросила схему и медленно двинулась к нам. Я быстро обменялся с ней информацией, показал дорогу и дома, предупредил о кавернах в земле. Потом сбросил короткую схему дома и предупредил, что мы идем внутрь.
— Вот, пошли…
Лешка шел впереди, я прикрывал его, прижавшись к стене, с пистолетом и лазерным ножом. Пистолет в одной руке, лазерный нож в другой. Оба заряжены, готовы к стрельбе. Система непрерывно сканирует все вокруг в режиме аналитического наблюдения, я на сканирование дал больше мощности, чем на боевые действия. И постоянно находился на связи с Лешкой, сообщая ему обстановку.
Так оказалось гораздо удобнее. Один в полной боевой готовности, другой смотрит вокруг. И наблюдение есть хорошее, и огневая мощь не страдает от недостатка вычислительных ресурсов.
— О, смотри. — Лешка пошаркал по стене ладонью. — От это да.
Перед нами предстала тщательно вырезанная на бетонной плите надпись
«Отдел Милиции».
Неровная надпись, как гвоздем царапали, но старательно сделанная.
— Что такое милиция?
— Не знаю. Наверное, что-то вроде полиции. Пошли внутрь.
— Пошли.
Зашли.
Тут снега не намело. При внимательном рассмотрении оказалось, что окна в кабинетах аккуратно забиты досками и закрыты ставнями. И даже кое-где еще сохранились целые стекла! Тоже прикрытые ставнями.
На входе видел плакат. Что-то про гражданскую оборону, с выцветшими до упора рисунками. Можно было рассмотреть ядреный взрыв, какие-то радиусы поражения. Текст был уже совершенно нечитаем.
Справа от плаката еще одна процарапанная надпись «Ношение длинноствольного оружия запрещено» и стрелка в направлении открытой двери. За дверью видны стеллажи, сейчас покосившиеся и покрытые пылью.
