Разобрали завалы? Значит, там остались еще твари. Значит, могут и вылезти…
А откуда Тамара знает, что те, кто там остались, способны завалы разобрать? После такого там и завалов-то не осталось, все вплавилось в стены, закупорив туннели.
Через полчаса удалось связаться с орбитой, и еще через пару часов высоко вверху, среди хмурых коричневых облаков, появилось светлое облако. Зарево быстро разгоралось, маленькими звездочками вспыхивали сгорающие в лазерном луче частицы Мусорного кольца, россыпь метеоров прочертила пылающее небо.
И вдруг стало светло, как днем.
Вездеходы один за другим проходили по старой дороге, огибая холм, спускались в обширную низину. От их бортов на рыхлый снег прыгали длинные тени, ползли по упрямо проросшим елкам.
На экраны надвинули светофильтры. И потому яркая вспышка выжигаемой земли выглядела не очень большой, просто засветка определенной области, да еще и холмы стали гораздо четче, обрели границы.
До неба встал столб пара, уперся в облака, растекся, как ядерный взрыв на картинке.
То, что творилось на заброшенном заводе, даже представлять не хотелось. Сейчас у них ад. Верхние слои почвы и развалины плавятся и стекают в туннели, выходы туннелей тоже расплавились, все пронизывает излучение и потоки энергии. Никто не сможет выжить, даже то, что там было.
– Готовы, – нарушил молчание по трансляции Иванцов. – Цель поражена.
Маша оживилась.
– Тамара Михайловна, есть сигнал! Подтверждение! К нам спускаются с орбиты!
– Пошли давай! До холма дойдем… – Бывший командир пулеметного расчета Фрол тащил за шкирку взводного лейтенанта Ивана. – Да двигайся ты уже, конь беременный…
– Нога… – Ткнувшись пару раз в снег, тот попытался вырваться.
– Что нога, Ваня, сейчас тебе жопу отстрелят! – До гребня холма оставалось всего ничего. Фрол наподдал своему напарнику сапогом в зад для скорости и сам рыбкой нырнул за холм.
Покатились по пологому склону, набирая снег в рукава и под штанины. Да что снег, настоящему человеку снег не страшен. Снег друг и союзник! По первому снегу женятся, детей делают и в бой ходят.
Сзади взвизгнули пулеметы, коротко, презрительно. Пули сшибли сугроб с холма, подсекли елку и заставили обоих вжаться в снег.
– Вставай! – Фрол снова за шкирку вышвырнул напарника из сугроба, в который тот зарылся, и кинул вперед. – Вставай! Ты что, не знаешь, кто там, под заводом?
Иван знал. Бежали они минут тридцать, проваливаясь в снег и хоронясь под елками. Только когда его напарник начал хрипеть, Фрол выдохнул и привалился к ближайшему дереву спиной.
– Стой, отдых.
Иван остановился, рухнул на колени и стал тяжело дышать, пытаясь сплюнуть.
– Не достанут… – как-то полувопросительно протянул он.
– Нет. – Фрол прикинул расстояние. – Хотели б, сняли на холме. А так не будут. Они честные, по-своему.
– Они честные? – Иван задохнулся и принялся ругаться. Ругался он долго, однообразно и как-то без фантазии.
Фролу это надоело.
– Уймись ты, хайло. Слушать уже тошно. Живы же, и слава Господу…
– А ты чё их защищаешь? – вскинулся сразу напарник его. – Нет, ну ты чё? Они те кто? Сам у них соловьем пел, недожаренный, а теперь вот «честные»? Вот погоди!..
«Узнают об этом», – автоматически завершил его фразу Фрол. Иван продолжал разоряться, не сообразив, что он только что сказал, а Фролу стало скучно и грустно. Значит, не обошлось, значит, не врали про Ваню. Ну да, кто ж такого дурака держать в отряде будет, если б он не стучал куда не следует…
Фрол отлип от дерева, как мог равнодушнее, сохраняя некоторую растерянность и бесцельность действий, отломил тонкий сук, машинально очистил его от мелких веточек. Наискось сломал, чтобы получился длинный острый угол.
– Нашелся тоже… – фыркнул Иван, не обращая внимания на его действия. – Твари они все. Стрелять их надо.
– Надо, – согласился Фрол. – Приятель…
– Чё те? – не понял тот.
Фрол махнул рукой. Он так кроликов бил, а уж по человеку-то промахнуться…
Оставив труп с палкой в глазу (все одно сожрут его жадные до мяса подземные жители или змеелюд обглодает), Фрол вышел и начал обрывать еловые лапы. По такому снегу идти тяжело будет, нужно сплести снегоступы…
Вспышка с неба застала его на дороге. Фрол бросился на землю, вкапываясь в снег. Трепетали на ветру громадные стволы елок, росших тут ещё до той войны, тряслась мелкой дрожью земля, малейшие волоски на теле плясали каждый свой танец, впитывая электричество. Нестерпимо саднило сожженную кожу на лице.
Когда тонкие синие молнии заплясали на верхушках елок, Фрол потерял сознание.
Очнулся резко, рывком. Развернулся, уставился вверх глазами-щелочками. Небо чертил белесый инверсионный след, с громким воем карабкалась в космос туша космолета, унося врагов безнаказанными.
К вечеру, когда ожоги лопнули и воспалились, он встретил передовой дозор милиции. Его усадили на толстую кошму, фельдшер принялась наносить на лицо мазь.
