Боеголовка ракет, используемых в этом ЗРК, несла усиленный заряд. Только таким можно пробить броню наших летательных аппаратов. Старые зенитные ракеты, еще кое-как справлявшиеся с беспилотниками и флаерами, от бортов штурмовиков и истребителей отскакивали косточками, не говоря уж про корветы и эсминцы… Потому и придумали вот эту дуру, мобильный зенитно-ракетный комплекс «Джулия», и потому всунули в неё самые тяжелые ракеты… Даже средние усилили, пренебрегая защитой на вездеходах.
Заряд ракеты детонировал сразу же. Грузовик присел, изуродованную трубу сорвало с креплений и выкинуло на стену дома, частым горохом простучали по земле и стенам поражающие элементы из боеголовки. Меня протащило по земле через сугроб и впечатало в стену.
– Группа Семь-семь городу! – Я прижал микрофон рукой. – Тягач уничтожен!
– Вас поняла, группа Семь-семь, – ответила Тамара.
Бронированная дверь, к которой ведет выдвижная лесенка. Дверь распахнута, те, кто её мог закрыть, сейчас валяются на земле в виде кусков мяса. Лесенка нам не нужна, дверь находится на…
…от земли, и мы туда вполне себе запрыгнем.
Я нырнул внутрь, в шлюз. В нишах висят комбинезоны, в точно таких же были наши противники, впереди плотно сомкнутые створки. Тройной выстрел, раз за разом, стрелки не пробивают броню, вязнут в ней, застывают серебристыми звездочками на фоне темно-зеленой краски. После пятого выстрела правая створка не выдерживает и слетает с петель.
Прижимаюсь к стенке, сканирую внутренности «Джулии». Тут нет толстой брони, которая защищает от сканирования, тут мягкое, нежное подбрюшье…
Чисто.
Иду вперед, выставив перед собой АСВ. Лешка вслед за мной прыгает в шлюз, включает свои сканеры на полную мощность в ущерб всем остальным системам.
Наши данные объединяются, и перед моим внутренним взором проявляется схема тягача. Помещения внутри, из них два оконтурены рамками электромагнитной активности. Одно послабее и находится наверху, с широкими окнами. Это, наверное, рубка управления. Второе просто-таки излучает электронику, это не что иное, как боевая рубка. Третье же почти что не светится. Это комната отдыха и проживания экипажа, как я понимаю.
Внутри многочисленные блики от аппаратуры в стенах, пластами плавает сизый дымок и пахнет горелым, тускло мерцают лампы. Мы в конце коридора, за нами лишь технические помещения, сейчас полные пены от огнетушителей, а перед нами длинный коридор, который идет через весь тягач и упирается… Не иначе как в водительскую кабину упирается, перед ней рубка управления, вот сейчас справа и слева жилые помещения с распахнутыми настежь дверьми…
Лешка глядит назад, я иду вперед, заглядывая внутрь. Точно, жилые помещения, видны двухэтажные койки, распахнутые шкафчики, на полу валяются какие-то вещи, вот прозрачная дверь, не иначе как душевой, людей нет.
Неожиданно включился двигатель, у меня под ногами вздрогнул пол. Дрожь продолжалась недолго, машина даже сдвинулась чуть, но далеко не уехала, затихла, уже окончательно.
Справа и слева двери, распахнутые, людей нет. За дверьми мигающие бессмыслицей экраны, сенсорные пульты, жесткие кресла с решетчатыми спинками.
Впереди слева тепловые пятна, видно оружие. Мы прижимаемся к стенам, короткая и гулкая автоматная очередь из-за обреза двери пускает пули кувыркаться вдоль стен и дальше по коридору. В узком-то коридоре пули могут натворить дел…
Лешка стреляет по силуэту через стену, выстрелы проходят насквозь, мощности АСВ хватает с избытком, людей разбрасывает по сторонам, они замирают в нелепых позах.
Несколько шагов, взгляд за дверь. Трупы, груды мяса и тряпья. Стрелки, потерявшие прямую траекторию при пролете через стену, сработали как дисковые пилы, живых нет.
Дальше, дальше!
Прежде чем я осознал, что делаю, одним пинком поднял с пола труп и вторым пинком отправил его в сторону водительской кабины. Тело ударом распахнуло дверь и влетело внутрь, я прыгнул за ним, не сразу, выдерживая дистанцию, за мной туда же просочился Лешка, и мы разошлись в сторону от двери, взяв на прицел все пространство.
Снова экраны, кресла, панели с многочисленными клавишами и переключателями. Над ними большие бронированные окна, с синеватым отливом. В окнах здания и столбы дыма над городом, пятна серого неба.
Пять человек суетятся, как муравьи, что-то пытаются сделать. Попытки напрасны, большинство экранов под окнами откликаются только серой мутью. Грозный ЗРК мертв, лишен энергии и средств обороны.
Немая сцена, ко мне обернуты бледные лица. Один из пятерки, самый дальний, начал осторожно смещаться в сторону кресла, за которым находился автомат.
– Стоять, гады! – завопил Лешка. – Всех положу!
Люди замерли. А потом медленно, переглядываясь друг с другом, потянули руки вверх, совершенно не обращая внимания на пистолеты на поясе.
– Сдать оружие! – сказал я. – Медленно достаем оружие и бросаем на пол!
Люди непонимающе пялились то на меня, то на Лешку.
Что за черт? Они что, решили упереться?
