- Ничего, Петти тоже сегодня задерживается. Потом заедем вместе в ресторанчик к веганам. Так даже лучше будет. Романтика, – магл потешно пошевелил бровями. – Так что, как тебе работа?
- Страшновато, если честно. В жизни не думал, что нашим профессорам столько бегать приходится.
- Это ты еще и половины не видел! Я думал, второй раз стукнет, когда в самом начале у меня парень один за моей спиной на лесенку залез и ка-а-а-ак хряпнулся! Ничего, оба выжили. И ты втянешься.
- Будем надеяться. А это что у тебя?
- Зелёнка. Фу ты, мальчишкам отдать забыл, закрутился! Придется совой посылать.
- Никогда такого зелья не видел. Зачем оно?
- Это ранозаживляющее. “Магловское”, как вы говорите. Но Петуния очень просила мальчишек пользоваться им. А то, знаешь, в эти ваши зелья такого понапихано! А мы с ней, от невеликого ума почитали состав. Теперь даже представлять не хочется, что сыновья такое могут съесть или выпить. Такое даже на кожу мазать неприятно.
- Н-да. Я тоже иногда жалею, что слишком хорошо помню состав некоторых зелий.
- Так ты же колдун! Тебе положено жаб живыми есть.
- Бррр! Только если шоколадных!
- Как по мне, один хрен, какой у них вкус, если они во рту шевелятся. Гусеницы, говорят, на грецкий орех похожи. Так я тебе скажу, что орех грецкий есть в свободной продаже.
- Ничего не попишешь. Ваши лекарства тоже страшные. Особенно для тех, кто в химике не разбирается. По мне, так лучше уж я знаю, что там слизь флоббер-червя, чем непонятные дирибонуклеи... Мерлин, я это выговорить не могу, – Фрэнк расхохотался. Вернон тоже заулыбался. К Лонгботтому он относился хорошо, лучше, чем к Блэку, хоть и тоже несколько покровительственно – психологический возраст мага, после стольких лет забытья, равнялся годам двадцати, если не меньше. Но некоторые люди и в семнадцать – люди, а не как другие, блохастые.
- Да, у нас тоже все не просто с врачами и лекарствами. Я успел хлебнуть, пока нормального не нашел. А до тех пор всё мучился. То им сахаром посыпь, то маслом помажь – кондитер какой-то, а не доктор! – мужчины опять рассмеялись.
- А теперь нашел нормального, да?
- Угу. Отличный парень из русских эмигрантов. У них в стране полная ерунда, бегут к нам.
Фрэнк скривился. По его мнению, русский мог бежать куда-нибудь в Австралию и Америки, в любые колонии, куда Британия отправляла своих кандальников. Им здесь и Долохова более чем хватило. Но вслух он этого говорить не стал – Вернон явно относился к русскому врачу по-дружески.
Они тогда хорошо посидели, а утром, не успели Алиса и Фрэнк допить свой утренний кофе, примчалась сова из дома – взвинченные авроры добрались и до поместья Лонгботтомов, мать разнервничалась, и теперь, спешно прибывший на место событий Аластор дико извиняется и просит утихомирить родительницу и спасти ребят. Потому что Скримджер их спасать явно не собирается.
Олухов отбили с большим трудом и посильной помощью домовиков. Леди рвала и метала. С огромным удовольствием она вспомнила, что теперь вольна в своих поступках и чувствах, и не собиралась сдерживаться. Она больше не спустит, не стерпит, не смолчит!
Старый друг Руфус загадочно улыбался в сторонке.
В школьные годы... Да что теперь вспоминать? Родители сообщили, что все решено, она – Лонгботтом. Не думала, не вспоминала, запрещала себе понимать, за что Скримджер невзлюбил лорда Лонгботтома и придирается к её Фрэнки.
А теперь... Ей пятьдесят. Августа закрыла глаза и улыбнулась, опуская палочку. Воспитатель Гарри Поттера, этот странный магл, сказал, что-то вроде того, что после сорока жизнь только начинается... Что ж, пожалуй, она не прочь проверить. Не зря же Руфус ждал?
А в дом на Тисовой пришло письмо. Руки у Петунии немного подрагивали – первого сентября они сову не ждали.
Оказалось, что Поттер, этот несносный хулиган, придумал какую-то глупость (это уж наверняка!). Сперва миссис Дурсль вообще хотела ответить максимально жестко, что в дела финансовые соваться у мальчишки нос не дорос. А потом, заварив Вернону ромашковый чай, успокоив суматошно бьющееся сердце и воображение, села перечитывать письмо.
Локхарт. Звезда мировой величины. Еще и медийная персона. Еще и литератор.
