Вообще, как правило, все советские граждане получают маленькие книжечки-пропуска. Как игральные фишки в Монте-Карло, они имеют различные размеры и цвет, в зависимости от положения их владельцев. Эти маленькие пропуска в жестком переплете, размером немного меньше магнитофонной кассеты, обычно синего цвета. А пропуска деятелей Коммунистической партии (всех уровней) и руководящих работников важнейших государственных учреждений — красные. Артисты оперной и балетной трупп Большого театра, рассматриваемого как флагман советского искусства, тоже имеют красные пропуска. Когда в 1972 г. удостоились чести получить такие пропуска артисты балета Кировского театра в Ленинграде, это, как рассказывали мне некоторые из них, существенно облегчило им жизнь. На большей части пропусков рельефным шрифтом выдавлено название учреждения, что позволяет мгновенно распознать могущество и статус владельца пропуска. На пропусках работников службы безопасности имеются государственные гербы. Часто достаточно лишь помахать красной книжечкой, особенно если на ней имеется государственный герб или название важного партийного или государственного учреждения, чтобы обеспечить ее владельцу незамедлительный прием в жилконторе, доступ в театр, ресторан, проход через милицейское заграждение, тогда как остальные должны тоскливо стоять в очередях. Я часто с негодованием наблюдал, как обладатели таких книжечек всюду проходят без очереди, но русские не протестовали. Они воспринимают это, как неотъемлемую часть советской действительности. «Вы приучаетесь не жаловаться, что бы вы при этом ни испытывали», — безнадежно сказала одна молодая женщина.
Наиболее заслуженные и высокопоставленные лица получают специальные пропуска размером с книжку карманного формата. Валерий Панов, артист балета, показал мне свой пропуск, выданный ему после того, как он завоевал высокую государственную премию. Пропуск напоминал небольшой диплом, заполненный четким почерком какого-то «придворного» каллиграфа. Обыкновенный чиновник при виде такого документа мгновенно распознает ранг его владельца и из кожи вон лезет, стараясь ему угодить.
Ни один современный советский писатель не превзошел Чехова в умении показать двуликость русских чиновников — их раболепную угодливость по отношению к вышестоящим и высокомерное презрение к массам. За два десятилетия до революции Чехов создал ряд маленьких рассказов, которые столь же современны, как если бы были написаны только вчера. В рассказе «Толстый и тонкий» два бывших однокашника случайно встречаются через много лет. Оба радуются встрече, но как только тонкий узнает, что толстый поднялся немного выше его по служебной лестнице, нормальные человеческие отношения между ними сразу же становятся невозможными. Тонкий начинает так подобострастно, с таким благоговением перед высоким чином относиться к своему толстому другу детства, что все время нервно хихикает. В наше время, как рассказывали мне русские, чаще всего бывает наоборот: занявший более высокое положение начинает относиться свысока к своим старым друзьям, и дружеские отношения между ними уже не могут продолжаться. В любом случае ощущение подчиненности или превосходства представляется почти неизбежным в общественной жизни. Если взаимоотношения американцев определяются их капиталом, то у русских — их положением. И они обращаются друг с другом соответственно.
