Такого рода официальная точка зрения на очередность капиталовложений в советской экономике оказывает существенное влияние на жизнь советских людей как потребителей. Людей с Запада прежде всего интересуют сравнительные статистические данные, характеризующие уровень жизни, и обычно на них производит сильное впечатление удивительная дешевизна жилья и низкие цены на продукты питания и одежду. Мне вспоминается разговор в самолете — во время полета в Ташкент — с одной женщиной (пестрое платье, полный рот золотых зубов). Она и ее муж работали на текстильной фабрике. По ее словам, они вдвоем зарабатывают 210 рублей (280 долларов). Две трети этой суммы идет на питание трех членов семьи (у них трехлетняя дочь) и только 12 рублей (16 долларов) — на оплату двухкомнатной квартиры; остальные 56 рублей (75 долларов) — на все остальное: одежду, транспорт, развлечения, сигареты, символические налоги.
Однако эти цифры не дают ни малейшего представления о «качестве» жизни советского потребителя и о громадном разрыве, существующем между ежедневными мучительными трудностями, которые испытывают советские покупатели, и необременительной повседневной жизнью американцев. Моих русских друзей очень забавляли рассказы об американских домохозяйках, которые, живя в пригородах, отправляются разок-другой в неделю на машине в супермаркет или торговый центр за продуктами. Ведь русским женщинам ежедневно приходится ходить за покупками пешком и нередко далеко, и в разные магазины — в один за хлебом, в другой за молочными продуктами, в третий за мясом и т. д. Некоторые предпочитают покупать продукты в центре, потому что несколько имеющихся там больших продовольственных магазинов типа супермаркетов, лучше снабжаются, но при этом женщинам приходится возвращаться с тяжелыми сумками домой на метро или автобусе. Другие ездят за покупками в центр еще и потому, что во многих новых жилых кварталах в течение первых двух или трех лет после начала их заселения нет самых необходимых магазинов из-за плохой синхронизации темпов строительства и развития торговой сети. В газетах я читал бесчисленное количество жалоб на то, что людям приходится идти пешком полтора километра, чтобы отдать в починку пару туфель или в поисках других столь же прозаических, сколь и необходимых услуг.
Поход за покупками в России обычно напоминает лотерею. Еще до приезда в Москву я слыхал о нехватке товаров, но в первое время нашего пребывания в СССР мне казалось, что магазины снабжаются достаточно хорошо. И только, когда мы сами начали делать серьезные семейные покупки, трудности, испытываемые русскими потребителями, стали мне понятны. Прежде всего нужно было купить учебники для детей (они посещали русские школы), но нам сказали, что учебники для шестого класса кончились. Несколько позже мы попытались достать балетные туфельки для нашей одиннадцатилетней Лори, но эти попытки привели только к тому, что мы узнали: в столице великих балерин — Москве нельзя достать балетных туфелек номер 8. В ГУМе, знаменитом универмаге, построенном на Красной площади в барочном стиле закрытых базаров 90-х годов прошлого века, со множеством закоулков и фонтаном в центре, я попытался найти туфли, на этот раз, для себя. Но я не нашел никакой обуви моего размера, кроме сандалий или легких, очень непрочных на вид туфель, которые сам продавец, взглянув на меня, посоветовал не покупать: «Они долго не продержатся», — признался он. Энн понадобилось несколько эмалированных кастрюль (русские знакомые посоветовали ей не покупать обычных алюминиевых или оцинкованных, так как они придают пище неприятный привкус, а кастрюль из нержавеющей стали, меди или тефлона не существует). Она обегала четыре самых больших универмага и несколько магазинов поменьше, но безрезультатно. Так, товары, которые произвели было на меня вначале благоприятное впечатление, превратились при ближайшем рассмотрении в ряды костюмов и пальто такого плохого качества и так давно вышедших из моды, или в горшки, кастрюли и другую кухонную утварь, настолько никому не нужную, что русские домохозяйки отказывались их покупать.
