Считается, что баня способствует хорошему самочувствию, но я убедился, что для русских наслаждение ею будет неполным без некоторых мазохистских процедур. Как и финны, они любят такой сильный жар в своих парильнях, чтобы при вдохе обжигало ноздри. Они считают, что лучшее место в парильне — самый верхний полок, куда ведут шесть-семь каменных ступеней и где влажный пар обжигает глаза; любители стараются продлить там свою «агонию» и немного сбросить вес. «Пять-семь минут — больше вы не выдержите», — наставлял меня, угадав во мне новичка, один русский. Другой настойчиво убеждал надеть что-нибудь на голову, если я хочу пробыть там дольше, — «старую фетровую шляпу или что-нибудь в этом роде». Я сидел среди них, исходя потом, стараясь держаться, утешаясь зрелищем других парящихся, которые, поругиваясь и довольно ворча, хлестали сами себя или друг друга своими березовыми вениками до покраснения. («Эй, друг, спину не обработаешь?» или: «По ногам, давай, по ногам!»). Этот монотонный гул время от времени переходил в непременный громкий спор о том, окатить еще разок водой раскаленные кирпичи или нет. Вдруг раздавался крик какого-нибудь «старожила», недостаточно интенсивно, по его мнению, потеющего и заметившего, что в парильню входит новенький: «А ну, подбавь-ка водички!» И новичок, повинуясь обычаю, наполнял одну-две цинковых шайки водой и выплескивал ее на раскаленные кирпичи. «Хватит, хватит», — раздавался хор голосов, сдавленных горячим, перенасыщенным паром воздухом. Некоторые добавляют к воде кружку пива или немного эвкалиптовой эссенции, и пар делается более ароматным. Но соль тут не в аромате, а в умении проникнуть в тонкий механизм баланса влажности: избыток воды или пива делает жару непереносимой, а при недостатке влаги afecionados[27] лишаются необходимой им доли страдания.
Как и во многих других явлениях русской жизни, облегчение наступает, когда человек кончает эту добровольную пытку и выскакивает наружу, в раздевалку. Здесь русские расслабляются и голые или небрежно обернутые своими простынями обмениваются шутками, обсуждают вчерашний хоккей с канадцами или футбольный матч между «Спартаком» и «Динамо». Здесь принято послушать других и самому вмешаться в разговор, дать непрошеный совет по части обращения с женщинами, добывания дефицитных товаров или сохранения молодости. Помню, как один седовласый человек внушал мне с приятелем, что при мытье не следует торопиться: «Вы, молодые, всегда торопитесь, и это нехорошо», — проповедовал этот человек. Ему было 75 лет, но выглядел он лет на десять моложе; он рассказал, что секрет сохранения молодости вычитал в книге одного болгарина, где во всех подробностях излагаются правила мытья и техника массажа лица, который нужно выполнять ежедневно при помощи горячего полотенца. «Это делается так, — поучал наш собеседник, показывая, как обтирают лицо таким полотенцем, — сначала вокруг глаз, затем вниз, к подбородку, и вы никогда не будете выглядеть старо». Тут же слонялись рабочие в черных трусах, разукрашенные татуировкой — орлы, женщины, слово «родина»; двое читали, сидя в углу; некоторые наблюдали за игрой в домино.
Почти каждый из них посылал банщика в вестибюль за кружкой водянистого «жигулевского» пива. Многие, удрав для такого дела с работы, приносили с собой хлеб и копченую колбасу или коробку сардин, поглощая еду вместе с пивом. Но самым излюбленным деликатесом (и могу поклясться, что это действительно деликатес) у них считалась вобла — сухая, костистая, соленая рыба — то, что в России заменяет сухие соленые крендельки, картофельную соломку и соленые орешки. Некоторые утверждают, что лучшее время для посещения бани — утро, потому что «парок суше», как сказал один старый специалист, но большинство предпочитает вечер: вечером веселее. И все без исключения считают, что на баню требуется достаточное время, чтобы это была настоящая вылазка. «Никто не пойдет в баню меньше, чем на два-три часа, — сказал один служащий, — полтора часа, — слишком мало». Шофер нашей конторы Иван Гусев ходил в баню раз в неделю и брал с собой своего сына-подростка; они проводили там весь вечер, наслаждаясь причастностью к мужскому товариществу, едой, пивом и ощущением чувственной удовлетворенности — всем тем, о чем русские говорят: «люкс».
