В книге «Русские до славян» приводится цельная и непротиворечивая, насколько возможно, по последним научным данным картина возникновения и первых миграций современного человечества. Представлен комплексный обзор начальной человеческой истории: возникновение людей современного биологического типа, контакты и взаимодействие их с другими видами древних людей – питекантропами, неандертальцами, денисовцами и пр. Используя данные климатологии и антропологии, геологии и лингвистики, социологии и даже криптоистории, автор проанализировал возникновение целого ряда генетических гаплогрупп, миграции человеческих популяций, формирование языков, развитие социальных отношений, появление исторических обществ. Данную работу можно определить как первое связное и комплексное исследование первобытной истории человечества на современном научном уровне.
Я назвал его дедушкой Хёгни. Как-то же надо было его назвать – моего шведского предка, неведомо каким путём затащившего свою Y-хромосому в деревню Колетино Кадомского района Рязанской области. Оттуда я по роду отца, хоть и был там в последний раз только в детстве.
Почему швед? Потому что, согласно данным анализа моей ДНК, моя Y-хромосома отмечена чисто шведским маркёром – I1a1b3. Подобные встречаются в Южной Швеции и вокруг Стокгольма, где, что интересно, и располагались два самых древних цивилизационных ареала в Скандинавии. Исключая, правда, Данию, куда человек пришёл несколько раньше.
Задумавшись, откуда взяться шведу в глухом уголке национально русского ареала – дальше уже начинаются исторические земли мордвы и прочих нерусских этносов, – я понял, что не нахожу этому факту объяснения. До начала XIX века, насколько удалось проследить, весь мой род по отцу был строго русским. Места эти настолько глухи, или, вежливо скажем, почвенны, что ещё в начале 1960-х годов от Сасова до Кадома люди ездили на телегах, а через реки переправлялись не по мостам, а на паромах. И просил бы молодых патриотов сдержать свой гнев на этом месте – я это лично пережил, это меня, маленького, так возили в деревню к сестре бабушки.
В общем, до 1970-х годов, когда эти 40 километров можно было уже преодолеть на автобусике Павлоградского завода 4 часа, шведу до этих мест было просто не добраться. Впрочем, это было бы всё равно бесполезно – мой дед родился в 1899 году, и в нём уже была эта самая шведская хромосома.
А до того тем более шведу там появиться было неоткуда. Для залётного – уж больно экзотическое путешествие получается, а ещё какой там мог оказаться? Пленный, захваченный в Полтавской битве? Нет, пленных шведов Пётр I привлекал к народно-хозяйственным работам, где нужнее было, – Петербург строили или тогдашнее издание Беломорско-Балтийского канала рыли.
Прежние войны со шведами? Нет, если б то была Новгородская область – без вопросов. Но Рязанская – при царях Тамбовская?
Так что единственный вариант, что приходит в голову, – это времена древние былинные. Когда по рекам здешним, в том числе и рекам Мокша, Лиса и другим, ходили люди, называвшие себя русами, говорившие по-скандинавски и пробавлявшиеся в основном посредническим бизнесом. То есть покупали, а чаще отнимали пушнину у местного населения Восточно-Европейской равнины, отвозили её в Булгар, Хорезм или на арабский Восток. Не брезговали и живым тором разжиться. Человеческим, имеется в виду. Те же арабы об этом пишут: не сеют-де, не пашут те русы, а ездят-де по рекам, охотятся на славян и продают их потом в качестве рабов. А что, большой бизнес был: уже в летописное время князь Святослав в качестве составной части экспортного потенциала Руси называл так называемую «челядь». Иначе говоря – рабов.
А ездили те русы по рекам. Ибо в том одном сплошном лесу, какой стоял тогда на Русской равнине, они были единственными дорогами. Других просто не было.
Но какая бы дорога ни была, она непременно предусматривает стояночные пункты, станции технического обслуживания, точки питания, места для ночлега. Разумеется, такие пункты были и во времена первых русов. И вокруг них по всей экономической, человеческой и исторической логике не могли не собираться разные местные пассионарные элементы. Ну, как водится, девушки с пониженной социальной ответственностью, бедовые юноши, которым хотелось чего-нибудь поинтереснее, нежели всю жизнь за плугом да бороною ходить, мастера-ремесленники, желавшие за труд свой не мешок редьки получить, что только и возможно было при деревенском натуральном хозяйстве, а серебришко звонкое. Наконец, сюда должны были устремляться охотники с пушниной или, что скорее, торговцы с мехами.
И получался в итоге этакий торгово-ремесленно-ремонтно-складской центр, ориентированный на обслуживание русов как транзитных путешественников с деньгами. И вот в этом разнообразном социуме должны были эти самые путешественники и хромосомы свои рассеивать. А то и сами оставаться. По ранению, из-за ссоры с товарищами, а то и зазнобушка какая заманила глазами медвяными, мерцающими…
И вот любопытно, что как раз возле Кадома раскопан целый ряд городищ того самого времени. И предшествующего. Что ясно сигнализирует через века: места эти были чем-то удобны в те времена и не очень и глухи. И древнерусские находки там есть.
Не будем пока вдаваться в глупые споры, кто были русы по национальности. Потому что просто не было тогда национальностей. Родами люди жили, а своим народом считали тех, кто говорит на таком же языке. Но и народ был на два порядка ниже рода. Если вообще присутствовал в понятийной системе. Под родом была община одного поселения, а под общиной – задруга, «пятно» из нескольких близких поселений общин. Причём именно не «над», а – «под». Это мы сегодня считаем всех «над» – коллектив, народ, государство. Потому что олицетворяем это всё с властями, а власти всегда – «над».
