– Yes, sir. А может… может взорвут прямо на нефтебазе! Их нужен… как бы случайный взрыв! Чтобы политики из Киева могли заявить: русские – Fuck off! Уберите свой fucking флот из Севастополя!..
Бушмин перемотал пленку, чтобы прослушать следующий «интересный» эпизод записанной в ночь с 24 на 25 декабря беседы. «Каменяр» попытался было что-то сказать, но в итоге промычал нечто нечленораздельное. Кондор вновь включил диктофон на воспроизведение.
– А что в Киеве они задумали?
– О-о-о… хотят устроить big provocation! Когда начнется war…
– Война? В каком смысле?
– Э-э-э… нет, не бои… конечно… Я образно говорю… Когда произойдут actions в Севастополе и в Moscow… начнется ссора между Russia and Ukraine! Тогда пан Мыхайло… как это говорится?.. Он «под шумок» уберет своего босса… главу Corporation!
– Каким образом это планируют сделать?
– Так, как это было… ten days ago… Когда была провокация в «Милениуме». Только в car с российскими номерами теперь будет настоящая «Bomb»… Хотят сделать так, чтобы подумали – на русских. А Компанию возглавит…
– Пан Мыхайло?
– Да… он так надеется.
– Руководство Украины в курсе этих замыслов? Президент или глава правительства что-нибудь обо всем этом знают?
– No… я так не думаю. Они не разрешат такие actions… Потому что это – опасная fucking авантюра…
Бушмин выключил диктофон.
– Полагаю, слушать дальше нет смысла, – сказал он. – Все, что сообщил нам Мэллоун, подтвердилось целиком и полностью. Мы контролируем всю банду, включаю ваших подопечных Мыколу Франчука и Олексу Зленко. Я думаю, пан Мыхайло, что вы заслужили виселицы. Но мы ограничены во времени, а потому…
– Потому ты сдохнешь от иньекции, – сообщил подошедший к ним Мокрушин, в руке у которого был шприц с тончайшей инсулиновой иглой, и еще резиновый жгут. – Примерно через двадцать минут после укола, который я тебе сейчас всажу…
– … у вас, пан Мыхайло, случится сердечный приступ, – подхватила эстафету Венглинская. – Как раз по дороге в замок – вот вас и хватит «кондрат»!
– Местный эскулап засвидетельствует, что ты помер от обширного инфаркта, – подыграл Бушмин. – А здешнему констеблю будет нечего расследовать!..
– Вас, пан Мыхайло, доставят самолетом обратно в Киев, – продолжила гвоздить клиента Венглинская. – Но уже – неживого. Потом повезут хоронить на вашу Львовщину. Но я не думаю, что похороны будут пышными. И памятника не поставят – вы ж не Степан Бандера. Вы – проворовавшийся жулик, прикрывавший воровство и прочие свои пороки святыми для кое-кого лозунгами. Уж мы позаботимся, чтобы о вас пошла самая худая слава… И чтоб вас последними словами даже после смерти поминали все ваши знакомые, и ваши «руховские» побратимы…
Бушмин посмотрел на «пародиста». Тот встал с табурета, передал включенную камеру Мокрушину, а затем подошел вплотную к «Каменяру» и остро посмотрел ему в лицо.
– Я зараз сам буду дзвонити по всiм номерам, якi у тебе знайшли в «книжцi»! – сказал он голосом «Каменяра», причем настолько точно воспроизводил тембр и все интонации, что можно было и вправду подумать, что говорит сам пан Мыхайцло. – Сам поцiкавлюсь стосовно мiстонахождення Миколи Франчука в Москвi! Декiлька його хлопцiв уже затримали! I будь впевнен, друже, я ж таки його знайду![36]
Венглинская, обождав несколько секунд, пока «клиент» слегка отойдет от очередного шока, заявила:
– Итак, пан Мыхайло. Как у нас говорят – время подбивать бабки! У вас на выбор есть два варианта. Первый: не далее, как через полчаса вас не будет в живых. Будьте уверены – здесь собрались не те люди, чтобы заниматься блефом!..
– Я ще не хочу вмирати… – выдавил из себя «клиент». – Що… шо от меня требуется?
На устах Венглинской появилась легкая усмешка.
– Почему-то я так и думала, пан Мыхайло… Условия наши таковы. Первое условие. Вы звоните по контактному номеру… или номерам, если их несколько… и скажете то, о чем вас попросят эти господа, – она кивнула в сторону Бушмина и Мокрушина. – Слово в слово! Причем звонок «другу» вы должны будете сделать в течение уже ближайших нескольких минут…
– Или вы сдаете нам Франчука, или мы заберем вашу жизнь, – внес уточнение Бушмин. – Подумайте, кто вам дороже: Мыкола или вы сами!
Венглинская, глядя немигающим взглядом на «клиента», продолжила:
– Второе условие. Даже после всего случившегося нам выгодно оставить вас в прежней должности. Но вы будете находиться с нынешней минуты полностью под нашим контролем. Вам даже будет разрешено и дальше изображать из себя помаранчевого идиота! Но что касается дел – тут вы без нас и пальцем не сможете пошевелить! Понятно вам?!
Пан Мыхайло только сейчас вспомнил о носовом платке. Достал его свободной левой рукой из кармана, вытер мокрое от пота лицо, после чего вдруг поинтересовался:
– А шо, Лариса… мои гроши мне хотя бы оставят?
На устах business-women вновь просквозила змейкой тонкая ухмылка.
– Если будете работать на нас и на тех, на кого укажем, счета – не тронем. А теперь делайте то, что вам скажут мои товарищи…
