В книге А. А. Угрюмова «Русские имена» сделана попытка рассказать историю русских личных имен, отчеств и фамилий, расшифровать смысл наиболее популярных из них, объяснить их морфологию и орфографию.
Имя дается человеку один раз, при рождении, и сопутствует ему всю жизнь. Записанное в официальные документы, оно становится его личным названием. Мы привыкаем считать свое имя самым близким нам словом родного языка и своеобразным синонимом нашей собственной личности.
Однако многие не знают смысла имен и даже не задумываются над ним. Каждый из нас скажет свое имя, но редкий сможет объяснить его значение.
В самом деле, есть ли какой смысл в словах, которые являются нашими именами? Как могло случиться, что мы не знаем сути и даже удивляемся зачастую самой мысли о том, что человеческое имя может еще что-то значить, кроме того, что оно называет какого-либо конкретного человека?
Личные имена имеют не только смысл, но и свою историю. Они, как и другие слова, рождаются человеческой фантазией, расцветают, стареют и умирают, исчезая из языка народа, который был их творцом.
В книжке «Русские имена» сделана попытка коротко и по возможности просто рассказать историю русских личных имен, отчеств и фамилий, расшифровать смысл наиболее популярных из них, обратить внимание современников на их внешнюю и внутреннюю красоту. Сделаны также попытки осмыслить их морфологию и орфографию. Одним словом, эта книжка излагает некоторые вопросы русской исторической ономастики.
Слово «ономастика» не должно пугать читателя своей «ученостью». Оно является названием того раздела языкознания, который изучает человеческие личные наименования, и ведет свое происхождение от древнегреческого слова onomastiké, что в переводе на русский язык означает «умение выбирать имена».
В одном из романов современного киргизского писателя Тугельбая Сыдыкбекова «Люди наших дней» есть такой эпизод. В дни Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков, в 1941 году, по бескрайним просторам Украины нескончаемым потоком двигались беженцы, не желавшие жить в фашистской неволе. Уходила от врага и молодая украинка Люба с крохотным ребенком на руках, родившимся у нее в дороге.
После долгих скитаний Люба очутилась в далеком киргизском кыштаке[1]. Там ее очень тепло приняли, окружили заботой и вниманием. Вскоре после приезда Любы в далекое селение женщины-киргизки, пришедшие проведать эвакуированную к ним молодую мать, спросили у нее через переводчицу, как зовут ее маленького сына.
— Микола, — почему-то застеснявшись, ответила Люба. — Это я по-своему, без загса… так просто. Отец всегда говорил: «Если будет сын, назовем его Миколой».
— Микола? — переспросила ее старуха Камка. — Значит, так наказывал отец? А что значит это имя?
И обратившись к девушке, переводившей ее вопросы Любе, она добавила:
— Ты объясни ей, Макиш, что наши имена даются со значением, со смыслом.
Макиш о чем-то поговорила с приезжей женщиной и перевела ее ответ:
— Нет никакого значения. Может быть, оно и есть, только она не знает. Для нее это просто ласковое имя.
— Простое и ласковое? — задумчиво проговорила старуха. — Ты объясни ей, Макиш, что у нас так не принято. Пусть не дает ребенку простого имени, без всякого значения. Ведь ей до конца войны придется среди нас жить. Как же мы будем называть ее сына просто так? Пусть она уважает наши обычаи. А потом такое время… Сынок ее родился под этими самыми… бомбами. Его приняли воины Красной Армии… Он долго не видел колыбели и столько путешествовал, прежде чем добраться сюда… Нет, имя такого ребенка не может быть простым! По-моему, его надо назвать Аскер, что значит — воин.
Когда Макиш переводила слова Камки, Люба внимательно слушала. Она поняла, чего от нее хотят и внутренне согласилась с доводами старухи. Конечно, Аскер звучит для ее слуха непонятно, но смысл этого слова, как объясняют, большой.
— Аскер, Аскер, — несколько раз повторила она про себя. Потом взволнованно сказала:
— Родненькие мои, пусть будет по-вашему… Но как же? Ведь отец просил…
Люди задумались: «Она правду говорит! С желанием отца надо считаться!» Выручил из затруднительного положения находчивый Акман:
— Я помирю обе стороны. Давайте назовем ребенка Микола-Аскер! Пусть будет Микола-воин.
— Вот это верно! — одобрительно зашумели люди. — Хорошо придумано! Пусть растет на радость своему народу крепким, сильным, работящим!
Этот случай, рассказанный писателем, интересен прежде всего тем, что он показывает, как неодинаково подходят к выбору человеческих имен представители разных народов, населяющих нашу страну. Киргизы, оказывается, дают детям только «значащие» имена, а украинцы, например, подобно Любе, не знают их смысла и оценивают имя лишь как красивое или некрасивое.