"Женщинам это не нравится, — поддержала ее прислушивавшаяся к разговору стройная светловолосая художница, — но приходится принять такой порядок вещей. Да и что тут поделаешь? Вам всегда скажут, что мужчины более серьезно относятся к своей работе, потому что их не отвлекает, как женщин, забота о детях и доме; им не приходится уходить в декретный отпуск. И вообще на мужчин смотрят, как на высшие существа". Ее раздражает, что и в частной жизни к женщине предъявляются удвоенные требования: "Мужчина может волочиться за женщинами, пить, и даже работать спустя рукава, и обычно на это смотрят сквозь пальцы. Но если то же самое будет делать женщина, ее обвинят в легкомыслии по отношению к семье и к работе". Американские феминистки сочтут это высказывание удручающим повторением их собственных речей. Однако если говорить о проблемах русских и американских женщин, нельзя не отметить некоторых принципиальных различий. Так, советские женщины уже составляют настолько более значительную часть всех работающих, чем где-либо в мире, что наиболее одаренные из них понимают, что они заслужили право более широко участвовать в руководящей деятельности. Тем не менее советские женщины лишены общественной трибуны, которую они могли бы использовать в борьбе за улучшение своего положения. В то время как проблемы, волнующие женщин, относятся к числу немногих, в некоторой степени откровенно обсуждаемых на страницах советской прессы, цензоры, разумеется, считают запретной темой прямые обвинения в дискриминации работающих женщин. Допускаются только скрытые намеки или упоминание об из ряда вон выходящих случаях. Таким образом, улучшение положения женщины в основном является следствием доброй воли мужчин, а не энергичного давления общественности, политической акции или судебного разбирательства, к которому могут прибегнуть женщины Запада. Более того, русские женщины, как с горечью сказала мне одна школьная учительница, "выполняют всю черную работу”, т. е. неквалифицированную низкооплачиваемую работу, которая в Америке приходится на долю негров и нелегальных иммигрантов. И правда, большинство западных туристов, приезжающих в Россию впервые, приходит в изумление, когда видит, как русские женщины разбивают асфальт на шоссейных дорогах и поднимают полные лопаты, нагружая грузовик (шофер-мужчина стоит в сторонке); выворачивают ломом старые железнодорожные шпалы; подметают улицы, а зимой сгребают лопатами снег или колют лед; толкают тачки, окапывают картофель, штукатурят дома в лютый мороз, грузят уголь в товарные вагоны вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали. "Разве можно не испытывать стыда или жалости при виде наших женщин, толкающих тяжелые тачки, груженые камнями для мощения улиц?” — вопрошает Александр Солженицын в своем открытом письме, написанном в адрес советских руководителей незадолго до своей высылки. Некоторые советские официальные лица в глубине души испытывают неловкость от того, что женщины в их стране работают, как вьючные животные, но большинство людей это не шокирует, так как они уже давно привыкли к такому зрелищу.
Наконец, из-за материальной необходимости работать и беспорядочного, недостаточного снабжения населения продуктами и другими товарами работающей русской женщине приходится сталкиваться с такими невероятными трудностями, о которых лишь очень немногие американки имеют представление. В Советском Союзе существует программа улучшения благосостояния народа, но она устраняет эти трудности в очень незначительной степени. Советские женщины чувствуют себя прикованными нерасторжимыми цепями к двум мирам: работе и дому. И не успевая как следует ни тут, ни там, они осуждены на вечную гонку и, по словам одного советского писателя, "крутятся, как белка в колесе.” Конечно, нельзя сказать, что такая ситуация совершенно не встречается на Западе, но в России она является нормой. От одного моего московского знакомого я услышал такой афоризм: "При капитализме женщина не освобождена, потому что ей не предоставляют возможности работать. Она сидит дома, ходит по магазинам, варит обед, убирает квартиру и заботится о детях.
Зато при социализме женщина освобождена. Ей предоставляется возможность работать целый день. После работы она идет домой, ходит по магазинам, варит обед, убирает квартиру и заботится о детях”.
